Королева украденных безделушек

Глава 5. Семерка Мечей

Семерка Мечей: обман, неискренность, хитрость, воровство, уход от ответа.

Когда Глеб объявился в пятый раз, Лина уже не удивилась.

Аня тоже. Она заявила, что это ритуал на привлечение мужчины так долго раскручивался и теперь наконец подействовал и усиленно гнал самого подходящего партнера прямо в руки.

Как удобно, вот и нашелся повод приплести ритуал, который проводился год с лишним назад, к первому встречному, подумала Лина. У клиенток Ани все работало примерно так, но в разы быстрее, потому что среди них не было сомневающихся Лин. Сила самовнушения – великая вещь!

У Лины с самовнушением было очень плохо. Даже обидно, что она не могла заставить себя поверить в какую-нибудь ахинею, чтобы жилось попроще и поинтереснее.

На Глеба она смотрела как на занятого человека. Возможно, пристальнее, чем следовало бы, но род ее деятельности обязывал приглядываться к клиентам, чтобы не упустить ни единой детали. А темные брови вразлет и очаровательные ямочки на щеках не заметил бы только слепой.

Да, Глеб улыбался так же соблазнительно, как сверкали камни на его кольце, но любоваться и тем, и другим Лине никто не запрещал. Она пусть и приворовывала по жизни, но все-таки меру знала, поэтому чужих мужчин это точно не касалось. И чужих помолвочных колец тоже.

Глеб уже окончательно привык к обстановке кабинета для гаданий: не озирался в недоумении, не морщился и не делал осуждающее лицо, случайно заметив какие-нибудь новые экстраординарные детали в виде, скажем, массивных свечей-черепов или сферы для ясновидения на верхних книжных полках. Видимо, он понял и принял весь прикол происходящего, особенно когда смог в полный рост увидеть Лину и Аню, стоявших рядом друг с другом – их контраст уловить было очень легко. Как и понять, кто тут отвечал за всю дичь.

Он просил черный чай без сахара и из предложенных конфет выбирал мармеладные, а пока Лина готовила угощения, листал книжки на полках. Она не возражала – да пожалуйста, пусть хоть кто-нибудь их откроет, а то стояли без дела и только пыль собирали.

В кресле Глеб разваливался как король: уверенно и расслабленно. Карты говорили, что королем он был кубков, однако из образа он иногда выпадал. Судя по тому, как он любил мять в руках и ломать старые прогоревшие свечи, которые Лина иногда забывала убрать со стола, она предполагала, что он был не таким уж и спокойным, каким пытался казаться. Руки могли о многом сказать. Кстати, они тоже были красивыми, бледными, с хорошо заметными голубыми переплетениями вен, поэтому, может быть, Лина огрызки свечей оставляла не просто в приступе забывчивости.

– Ну и чего ты тут опять делаешь? – с улыбкой сказала она, впуская его в квартиру. – Фотографы так много зарабатывают, что могут позволить себе регулярно ходить к тарологу?

– Успешные фотографы хорошо зарабатывают, – самодовольно сказал Глеб, передавая ей куртку. – Разве ты не видела кучу пентаклей, когда делала мой расклад?

Монетки на картах он углядел и запомнил. А с финансами у него и впрямь было все отлично: при его первом появлении Лина поняла это не столько по картам, сколько по толстовке с красноречивой надписью Burberry. Да и ошивался бы он тут, если бы считал каждую копейку?

Иногда он наклонялся над столом и долго разглядывал выложенные карты, слушая их интерпретацию, а затем задавал вопросы, что означают те или иные арканы. Зачем? Черт его знает. Лине таить было нечего: что знала – то и рассказывала. Глеб переводил на нее взгляд исподлобья и смотрел внимательно: то ли как на больную – что ты несешь, женщина? – то ли просто недоверчиво.

Лине казалось, что некоторый кредит доверия она получила во время первой встречи примерно в тот момент, когда угадала его профессию. Карты показывали что-то связанное с законом. Однако, еще раз пробежавшись оценивающим взглядом по его внешнему виду, она отмела этот вариант и, пока вытаскивала дополнительные карты, невзначай заметила, что он мог бы стать юристом, правда не очень хорошим – а почему бы и не сказать? – вдруг прокатит. Глеб настороженно сдвинул брови, а Лина положила на стол семерку кубков и ляпнула первое, что пришло в голову: художник или фотограф? Он прищурился и ответил, что записавшая его Анна, должно быть, проверила его соцсети. Потому что он действительно отучился на юриста, а на жизнь зарабатывал фотографией.

Картами при всем своем любопытстве он не особенно доверял и рассматривал скорее как просто что-то занимательное и вызывающее массу поводов для споров, хотя вопросы для раскладов выбирал довольно серьезные. О, как же он любил спорить – Лина видела в нем родственную душу, но приходилось затыкать себе рот. Он комментировал почти все, что слышал, искал логику в совпадениях и в целом был прав, когда сказал, что Лина просто включает Шерлока и умело подгоняет картинки под реальность. Он любил с какой-то странной восхищенно-осуждающей интонацией приговаривать фразу “Это ты ловко!”, когда она опять что-то угадывала. Но также он признавался, что ему нравилось то, что она порой говорила, и это заставляло его поразмыслить. Лина подозревала, что то, как она говорила, ему нравилось тоже.

Задумчиво пожевав мармеладную конфету, а затем выпив залпом почти половину пол-литровой кружки, Глеб наконец-то выдал:

– Я почитал тут на днях, что психологи пишут насчет Таро. И у меня есть вопросы.

– Ну конечно же, у тебя есть вопросы, – Лина закатила глаза. – Валяй.