Королева украденных безделушек

Глава 17. Восьмерка Жезлов

Восьмерка Жезлов: перемены, благоприятные события, ускорение, стремительное развитие, прогресс.

Она согласилась.

Собственные эмоции, как ей думалось, распалили и закалили ее до такой степени, что она готова была позвонить и без приветствия твердо сказать, что она не будет участвовать в этой безумной затее и не обязана объяснять причины, до свидания, но их оказалось не просто недостаточно, а чудовищно мало.

Лина бесславно сдалась под натиском полусотни фотографий мест, которые Глеб уже выбрал для съемки, блестящего реквизита, собранного со всех знакомых, которых у фотографов, судя по всему, было несметное количество, и десятка людей, от подростков до зрелых мужчин и женщин – всех он подписал картами Таро. Особенно Лина впечатлилась невероятно красивой женщиной лет сорока или сорока пяти, в которой безошибочно угадывалась Императрица.

“Я нанимаю тебя как консультанта”.

Что означало, что соглашаться на съемку уже было в принципе необязательно, но намекало, что без ее участия он все равно не сможет обойтись. Не хочет.

За одну ночь Глеб и сам распалился до такой степени, что своим пылом подавил все разрушительные мысли Лины. Вместо небольшой фотосессии он решил создать целый проект и сделать семьдесят восемь фотографий, соответствующих картам Таро, с разными людьми. Лина вынуждена была признать, что идея отличная.

– Я предположил, что в два часа ночи ты спишь, поэтому занялся самостоятельными исследованиями и очень сильно задолбался, – сказал Глеб, позвонив ей утром, когда она, медленно прогуливаясь по парку, шла домой после ночевки у матери. – Ты держишь все это в голове – мое уважение.

– Ты читал значения карт?

– Ага.

– Такими темпами тарологом станешь ты, а не твоя сестра.

Глеб коротко засмеялся.

– Согласишься ли ты быть Верховной Жрицей? – посерьезнев, спросил он.

Лина раздавила каблуком сапога покрытую коркой льда лужу. Разглядывая поползшие трещины, она молчала, а суровый ветер дул в микрофон и был ответом Глебу.

– Я хочу делать свою собственную колоду, но игнорировать основы я, конечно же, не буду, – объяснил он. – Таролог в роли Верховной Жрицы – ничего нового ведь, да? Я помню то гадание, где она выпала мне. Там была гадалка. Лина, я хочу тебя. Как видишь, это уже не целая некомфортная фотосессия из кучи образов. Всего лишь один. У тебя дома. Тебе даже не придется никуда идти.

Уничтожив лужу, Лина двинулась дальше.

– Тебе явно придется притащить не один фотоаппарат ко мне домой, не так ли?

– Да. Одного фотоаппарата будет маловато. Нужен еще я. Но я обещаю кучу левых людей не тащить. Только… – Глеб замялся. – Только одного ассистента. И визажиста. Не будешь возражать?

– Я еще не согласилась, а ты уже раздумываешь, кого еще позвать.

– Согласись.

– Я не старший аркан и тем более не Верховная Жрица. Я мелкий паж мечей. Не больше.

– Ты, может, и шаришь в картах лучше, но я здесь творец. Я художник – я так вижу.

Лина хмыкнула, а Глеб, не дожидаясь нового возражения, сказал:

– Ты не говоришь “да”, но и “нет” тоже. Ты колеблешься. Что тебя смущает?

С учетом того, что идти никуда не придется, смущало теперь гораздо меньше вещей. Случайно утащить с места съемки какую-то мелочь не равно сделать вид, что ее потеряли у Лины дома. Это давало простор для маневра и будущего оправдания, если ее спалят.

– Моя нефотогеничность меня смущает, – сказала она.

– Нефотогеничность – это дело рук фотографа с кривыми руками. Не хочу хвастаться, но я хороший фотограф, а ты красивая девушка и твоя рабочая сторона – это анфас, когда ты немного наклоняешь голову вперед. Так я видел тебя сидя напротив во время гаданий и так вижу на будущей фотографии.

И после этого Лина не растаяла, но треснула прямо как лед под каблуком минуту назад.

Получив долгожданное согласие, Глеб облегченно рассмеялся и сказал, что со спокойной душой может ложиться спать, потому что все это он придумывал целую ночь.

Душа Лины была менее спокойной, но приподнявшееся настроение от этого ничуть не испортилось.

Подготовка к фотосессии, по словам Глеба, должна была занять не меньше недели, а быть может, и две, потому что ему нужно было продумать все как следует со стилистами и достать нужные шмотки и блестящие цацки. На “блестящих цацках” Лина вздрогнула. Что еще за блестящие цацки?.. Которые можно забрать себе, если вдруг приспичит?!

Тянуть с ней он не хотел и предложил отстреляться первой, а потом без напряга консультировать его насчет остальных карт и образов для них. Он мило озаботился наличием у нее времени и вновь поднял вопрос об оплате ее труда, но Лина раздраженно напомнила, что он отстегивает за Олю даже не по тарифу, а как будто просто берет случайные числа из головы, так что ничего ей больше не надо. Аня потерла пальцы, изображая деньги, и в буквальном смысле настучала ей по голове: небольно похлопала по вискам и, притянув за уши, спросила, куда подевалась ее жадность и как же деньги на Бали, тьфу, то есть на черный день и квартиру.