Королева украденных безделушек

Глава 22. Пятерка Мечей

Пятерка Мечей: сильный стресс, вызов, трудности, конфликт, стыд, унижение, временное отступление.

Лина проскользнула в подъезд вместе с кем-то из соседей, поднялась на этаж Глеба и долго пялилась на глазок его двери, прежде чем нажать на звонок.

Если она не сделает шаг вперед сейчас, то больше сюда никогда не вернется.

Да, настолько радикально. В голове господствовали ужас и хаос, а контроль был утерян.

– Ты готова поговорить со мной? – спокойно спросил Глеб, однако рука, упирающаяся в дверной косяк, с побелевшими пальцами, потирающими его гладкую поверхность, выдавала его напряжение.

– Нет, – соврала Лина.

– Тогда зачем пришла?

– Я забыла свой шарф.

Он поджал губы и отошел в сторону, пропуская ее внутрь.

– Он там, где я его с тебя снял. Можешь зайти и взять.

Лина, обуреваемая чувством вины, несколько секунд смотрела на его строгое хмурое лицо, воображая, насколько сильно оно изменится во время их разговора, и все сильнее хотела наплевать на шарф, развернуться и убежать снова.

В конце концов, пересилив себя, она шагнула внутрь и, быстро разувшись, направилась в студию Глеба. Тот не двинулся с места и за ней не пошел, отчего на душе едва ли стало легче.

Он аккуратно повесил шарф на спинку кресла. Но, почти не задержав на нем взгляд, Лина невольно обратила внимание туда, где в прошлый раз все и случилось, к тем полкам, на которых бог весть сколько времени пролежало кольцо, которое считалось украденным и потерянным до тех пор, пока она не сбросила его случайно вместе с папками.

Оно снова было там. Сияя пуще прежнего, ловя свет от ламп и, как и раньше, притягивая Лину своими манящими переливами синего камня и радужным мерцанием прозрачных камешков вокруг него.

Давно не виделись, подумала она, не глядя подхватывая шарф и направляясь к полке, потому что… действительно давно, она уже и забыла, насколько красивыми могут быть настоящие ювелирные украшения. Куда красивее дешевой бижутерии, к которой обычно тянулась ее рука.

Она все еще его хотела.

Прямо сейчас.

– Хочешь в этот раз на самом деле украсть?

Ощущение того, как сердце ухает вниз к желудку, показалось Лине ужасающе реалистичным, потому что с гадким страхом пришла тошнота.

Она опустила руку, которую не помнила, как подняла.

Обернуться не получалось. Словно ее охватил паралич – тот, что, бывало, наступал в страшном сне и не давал пошевелиться, надежно запирая ужас внутри ее тела.

– Да, – сиплым голосом произнесла она.

Худшее уже случилось. Молчание и побег ее уже не спасут от позора.

Глеб почти бесшумно прошел в комнату, но Лина отчетливо услышала шуршание одежды и почувствовала, как в пространстве вокруг становится теснее от присутствия другого человека.

Он встал сбоку, но Лина опустила глаза и не смела повернуться и поднять их на него.

Такое уже было. Ей двенадцать лет. Мама нашла ее рюкзак с украденными у одноклассников вещами. Лина не плакала, но была на грани.

– Зачем? – спросил Глеб.

– Потому что…

Она не смогла договорить и закрыла глаза.

Потому что что? У нее нет причин воровать и никогда не было. Что ему сказать?!

– Ты в курсе, что присесть за это можно на пару лет?

О нет, хуже стать все-таки могло.

Лина заметно вздрогнула, широко распахивая глаза.

Глеб взял кольцо с полки.

– Мой прапрадед был ювелиром, а двухкаратным сапфиром с ним расплатились за земельный участок вместо денег. Это самая ценная часть кольца. Он сделал его будущей жене, добавив к сапфиру несколько мелких камней. Это не бриллианты. Это просто циркон. А металл не белое золото, а серебро. Прапрабабка это знала, но кольцо очень любила и считала бесценным. Поэтому и не хотела отдавать невестке.

Лина видела краем глаза, как он крутит его в пальцах, пока рассказывает все это.

– Она хоть и не дожила до их помолвки, но все-таки успела попросить ювелира выковырять дорогой камень и заменить синтетическим. В таком виде колечко передавалось из поколения в поколение и использовалось для помолвки как дань традиции. И продолжало отваживать первых невест. Оно симпатичное. Но не такое уж и дорогое. Поэтому… это освобождает лишь от большей ответственности за его кражу. Как и мое отношение к тебе. Что творится в твоей голове, Лина?

Она зажмурилась. Ком в горле не давал говорить внятно, и это еще меньше настраивало разум на адекватный разговор.

– Мне жаль, – прошептала она.

– Жаль, что ты не успела взять его до того, как я увидел?

Ей было плохо, когда она поддавалась искушению украсть даже самую мелкую вещь, о которой никто бы и не вспомнил – настолько она была бесполезной и ненужной. Она всегда чувствовала раскаяние, которое делало груз вины на плечах все тяжелее и невыносимее. Она краснела и хотела провалиться на месте от стыда, когда признавалась в кражах знакомым. Но она ни разу не плакала из-за этого. Ни разу.