Королева выжженной земли

Глава 6

Очнулась я от запаха... стерильности. Состоящего из смеси хлорки и озона, который обычно образуется при облучении помещений ультрафиолетовыми лампами. Довольно неприятное амбре, с учетом, что ни того, ни другого любители чистоты не пожалели.

От сухости в горле я закашлялась – и очнулась окончательно, обнаружив себя в двухместной камере, освещенной характерным синим светом от длинных ламп, висящих под потолком. Я лежала на койке, сваренной из стальных полос, а напротив меня у стены находилось аналогичное место отдыха, на котором сидела та самая темноволосая девчушка, что аплодировала мне, когда я усмиряла даму в зеленом.

Помимо двух стальных лежанок в камере находились:

- стальной стол, привинченный к полу, выложенному грубой плиткой,

- раковина с зеркалом над ней,

- унитаз,

- и металлическая дверь в стене, снабженная небольшой откидной дверцей для подачи пищи и запястий арестантов, которые либо заковывают в них перед выходом из камеры, либо снимают после захода в нее. Это я прекрасно знала по одному из фильмов. Его наша киностудия снимала в самой настоящей тюрьме, где я и прошла ликбез по данному вопросу.

Пока я озиралась, ко мне потихоньку вернулись воспоминания о недавней драке. Ну, почему меня сунули в камеру, понятно. А девчушку-то за что?

О чем я ее и спросила.

- За аплодисменты тебе, - вздохнула та. – Это тоже нарушение дисциплины. Потому меня посадили сюда на двое суток, а тебя – на двадцать.

- Забавно, - усмехнулась я. – Через двадцать суток от моих легких тут мало что останется. Уже сейчас от хлорки и озона горло дерет.

- Да, такое может быть, - кивнула девчушка. – Если у тебя сгорят органы дыхания, ты сама виновата, потому, что нельзя нападать на воспитателей. Тогда доктора будут лечить тебя регенероном, а это очень больно. Но это такое дополнительное наказание. Регенерон помогает не всем, и ты можешь умереть. Тогда тебя, скорее всего, расчленят на о̀рганы. А если выживешь, то всё это послужит тебе хорошим уроком.

Девушка говорила словно заведенная кукла, с выражением, будто в учебном классе стихи читала, зарабатывая себе хорошую оценку – похоже, транслировала заученный текст. После чего, посмотрев на меня, уже по-человечески, добавила:

- Но дерешься, ты, конечно, здорово. Прямо как профессиональный страж. Не знала, что ты так умеешь. В нашем убежище не принято учить такому простых служащих.

- Что за убежище? – поинтересовалась я.

Девчушка удивленно приподняла брови - но потом понимающе кивнула:

- Ну да, воспитательница же ткнула тебя шокером, ты потеряла сознание, а от этого бывает потеря памяти. Хочешь, чтобы я рассказала тебе обо всём? Так память вернется быстрее.

Я кивнула.

И моя сокамерница поведала мне весьма удивительную историю.

Оказалось, что мы с ней находимся в подземном убежище, которое исправно функционирует уже две сотни лет после ядерной войны, разразившейся на планете. Наверху до сих пор высочайший уровень радиации, а также полчища мутировавших тварей, живущих в разрушенных городах и их окрестностях. Точно что там и как наверху никто в убежище не знает, да это в целом никому особенно и не интересно, ибо здесь, под землей, есть все необходимое.

Вода, поступающая из подземных источников.

Пища, синтезируемая из хлореллы.

Воздух, очищенный через многоступенчатые фильтры.

А также научно-производственная база, снабжающая жителей убежища всем необходимым.

- У нас тут есть ученые, воспитатели, врачи, служащие, рабочие и стражи, которые следят за порядком, - пояснила девчушка. – А для тех, кто порядок не соблюдает, существует карцер, в котором мы сейчас и сидим. Думаю, я не успею получить фатальные ожоги глаз и слизистых оболочек дыхательных путей. А у тебя, конечно, не очень много шансов выйти отсюда здоровой. Но ничего. Это испытание послужит тебе хорошим уроком, и я надеюсь, что врачи тебя вылечат. Ты сильная, ты справишься.

Картонно-суконный язык девчушки раздражал. Она словно методичку зачитывала. Похоже, в этом убежище мозги ей промыли неслабо...

И тут случайно мой взгляд упал на мои собственные руки...

Которые оказались не моими!

Пальцы немного тоньше моих...

Ногти хоть и так же, как мои, коротко стриженые, но без покрытия, не под моим обычным укрепляющим гель-лаком, который не так-то просто снять...

А еще кожа на моих руках была грубее, и шрам от глубокого пореза между большим и указательным пальцем куда-то делся. От этого пореза из-за травмы нерва у меня пропала чувствительность подушечки большого пальца, и она по жизни стала онемевшей. Но сейчас – я специально проверила – с ней было всё в порядке...

Повинуясь вполне понятному порыву, я бросилась к зеркалу, вделанному в стену над раковиной. Глянула в него – и до боли закусила губу, ибо вдруг очень захотела проснуться.

Потому, что лицо в зеркале было не моё!

Похожее немного – те же светлые волосы, большие глаза, овал лица той же формы. Но – не моё...

А еще той девушке в зеркале едва исполнилось лет восемнадцать... Увы, это было заметно, ибо я привыкла к виду двадцатипятилетней себя, и разницу в семь лет зеркало демонстрировало довольно беспощадно.

- Эрина, что с тобой? – раздался сзади обеспокоенный голос моей сокамерницы. – Ты словно приведение в зеркале увидела!

- С учетом, что меня на самом деле зовут Кариной, думаю, так оно и есть, - пробормотала я.

Дорогие мои читательницы и читатели!