Королева выжженной земли

Глава 13

Когда ты стоишь спиной к тому, кто говорит такое, самое разумное – это подчиниться. Потому что пока будешь разворачиваться, дабы выяснить кто это тут такой дерзкий, существует неиллюзорная возможность ту самую пулю схлопотать себе в голову. Миранда вон, например, не раздумывая ладошки себе на затылок сложила, при этом побелев как снег от страха.

Ну, что ж, я тоже последовала ее примеру. Хотя пренебрежительное «низшие» мне очень не понравилось.

- Каким образом вы смогли открыть дверь аварийного хранилища? – задал вопрос голос сзади.

- Жетон приложила, - ответила я. – Со штрих-кодом.

- Интересно, откуда же ты его взяла? – ехидно поинтересовался голос.

- Забрала у трупа, - ответила я, уже будучи на грани потери терпения.

- А ты в курсе, низшая, что вам вообще запрещено подниматься на верхний уровень? И что неповиновение карается разбором на о̀рганы, либо разложением на питательную массу в биореакторе?

Бывают, конечно, ситуации, когда выпендриваться не нужно. Например, если тебе кто-то целится в затылок из чего-то огнестрельного.

Но, с другой стороны, всему бывает предел.

И терпению – тоже.

А в моем случае, когда оно заканчивается, наружу начинает лезть моя природная дурь, которой по барабану и логика, и чувство самосохранения, и даже страх смерти.

- Слышь, родной, а ты в курсе, что за этой дверью валяется куча трупов, которым уже наплевать на все ваши запреты? – поинтересовалась я, снимая руки с затылка и разворачиваясь лицом к говорившему.

Матерь котья...

Мне в лицо целился из пистолета парень лет двадцати от роду. Мордочка холёная, светлые волосы зачесаны набок, одет – понятное дело – в синий комбинезон. И позади него еще человек восемь таких же молодых людей обоих полов, держащих в руках пистолеты и автоматы – правда, к счастью для меня, стволами вниз.

...За время моей каскадерской работы Антон частенько возил нашу группу на всякие, как он говорил, «курсы повышения квалификации». И далеко не на последнем месте в этих курсах стояли стрельбы из различных видов оружия.

Многие из этих услуг поставляют коммерческие тиры, где вполне официально за деньги можно пострелять хоть из дорогущей суперсовременной винтовки «Орсис», хоть из уже экзотического пулемета «Максим». Антон вполне справедливо считал, что каскадер должен уметь стрелять из всего, для стрельбы предназначенного, чтобы зритель, видя, как мы это делаем, не корчил лицо, произнося при этом знаменитую фразу Станиславского «не верю!»

При этом мы стреляли как в официальных тирах, где за несанкционированный шаг влево-вправо можно получить нагоняй от инструктора, так и на стрельбищах для всякой спецуры, среди которых у Антона водились знакомства.

Соответственно, я прекрасно знала, как держат оружие люди, знакомые с ним не понаслышке – и как это делают новички, которым оно в руки попало случайно. Холёный юноша как раз относился ко второй категории людей, хотя очень старался перед сверстниками выглядеть крутым техасским рейнджером, способным на лету отстрелить жало у комара.

Но, с другой стороны, даже новичок может сдуру нажать на спусковой крючок, проделав в твоей голове отверстие, не предусмотренное природой. Потому я решила попытаться обезопасить себя от столь неприятной перспективы.

- Я сказал руки на затылок! – сквозь зубы процедил юноша, для убедительности многозначительно наморщив лоб и направив ствол пистолета мне точно в лоб.

- А с предохранителя ствол не пробовал снять прежде, чем угрожать им кому-либо? - насмешливо поинтересовалась я.

Кстати, предохранитель у блондина был отщелкнут вниз – но, тем не менее, он купился! Оторвал взгляд от моей головы и повернул пистолет, чтобы посмотреть, что там с маленькой деталькой, превращающей смертоносное оружие в безобидный кусок металла.

И это он, конечно, сделал зря. Потому что в следующую секунду я выхватила из кармана консервную банку и метнула ее в голову блондина.

Промахнуться с трех метров было нереально. Жестяная банка смачно впечаталась в лоб незадачливого стрелка, который непроизвольно дернул за спусковой крючок. Грохнул выстрел, пуля улетела куда-то в потолок, а отдачей пистолет выбило из рук блондина... Но я, бросившись вперед, успела подхватить падающее оружие, и направить его на группу вооруженной молодежи, которая умела владеть своими огнестрелами примерно так же, как блондин, схватившийся за лоб двумя руками и от боли рухнувший на колени. С одной стороны, жаль его конечно. Но, с другой, нефиг понтоваться и целиться в людей, не сделавших тебе ничего плохого.

- Так, молодежь, - жестко проговорила я, медленно переводя пистолет с одного офигевшего лица на другое. – Оружие кладем на пол, и делаем три шага назад. Иначе не обессудьте.

- А что будет? – с вызовом проговорила одна девица с волосами такими же рыжими, как у одной стервы, которая валялась сейчас парой этажей ниже в недоеденном виде. - Пристрелишь нас?

- Даже не сомневайся, - сказала я. – И рыдать над вашими трупами точно не буду. Когда в голове не мозг, а межушный ганглий, то голова ничего не потеряет если выбить его наружу.

Молодежь переглянулась между собой – и выполнила моё требование. При этом я мысленно усмехнулась. «Молодежь», ага. Я всё по привычке думала о себе как об умудренной жизнью двадцатипятилетней даме, забыв, что сама сейчас выгляжу от силы лет на восемнадцать. Впрочем, я всегда считала, что не важно, на сколько человек выглядит – важно, что у него в голове. И сейчас у меня перед этими напуганными молодыми людьми в черепной коробке имелось неслабое преимущество. В виде меня, разумеется. Каскадерши Карины Дубровиной, которая не привыкла пасовать перед трудностями.