Королева. Я лишу тебя даже имени.

Глава 4

За королём удалились и придворные. Все. Кроме одного человека. Я слышала, как этот человек отдал приказ находящимся за дверью гвардейцам:

— Никого пока не впускать. Позову.

Я взвыла. Заорала, понимая, что будет дальше. Я знала этот голос. Очень хорошо его знала. Голос Якоба, младшего брата Теодора, моего короля. Этот голос меня преследовал в ночных кошмарах. Из-за него я вскакивала ночью, и Тео гладил меня по голове и целовал успокаивая:

— Тихо, Ингер, тихо. Я с тобой.

Он много раз спрашивал, что же мне снилось.

— Не помню, что-то страшное, — и я засыпала в его объятьях успокаиваясь.

И вот сейчас тот ночной кошмар уже происходил наяву.

Впервые я его услышала в тот вечер в саду, незадолго до того, как я наскочила на Теодора. В тот вечер судьба свела меня и с моей любовью, и с ужасом моей жизни.

Уже стемнело. Где-то зажгли газовые фонари, но они не могли разогнать густую темноту южной ночи. Я гуляла, набираясь смелости, прийти на бал. Ну вот ещё чуть-чуть и потом я приду на бал. Веселье будет уже бушевать, и никто не заметит моего скромного наряда.

— Вау, какая здесь кошечка одна гуляет, — так состоялась моя первая встреча с Якобом. — Ты посмотри, какая милашка. Чья же такая?

— Судя по наряду, из низшего сословия, — сказал кто-то из темноты.

Я было дёрнулась, чтобы уйти, но крепкие руки схватили меня за плечи и притянули к себе. Я в ужасе упёрлась в грудь мужчине лет двадцати пяти. Черноволосому, худощавому, высокому, нависшему надо мной. Его можно было назвать красивым, если бы не рот, презрительно искривлённый, с тонкими губами, которые потянулись ко мне.

Я стала отбиваться как могла, но молча. Мне было стыдно звать на помощь. Хуже положения, чем сейчас, я не могла себе представить.

Дура. Зачем я пошла гулять одна и так далеко? Если я закричу и ко мне прибегут на помощь, меня, конечно, спасут, но я опозорюсь на веки вечные. Пойдут разговоры, на меня будут показывать пальцем и шушукаться. Нас перестанут приглашать. Всё это пронеслось в моей голове молнией.

А меня потащили в кусты.

— Останься здесь, — кинул черноволосый спутнику. — Развлекусь с красоткой.

Я судорожно всхлипнула, отталкивая моего обидчика, но меня повернули и прижали к нему спиной. Одной рукой он грубо залез за декольте.

— О-о-о. Да ладно тебе ломаться, кошечка. От тебя не убудет. Потискаю. На платьишко новое денег отвалю, — и его губы стали целовать мою шею, а вторая рука стала задирать платье.

Я отчаянно вырывалась, отдирая от себя его руки, но что я могла сделать? Я – хрупкая восемнадцатилетняя девушка с руками-тростинками.

У меня изо рта был готов вырваться крик. Отчаянный, который бы погубил мою репутацию. Разрушил бы её напрочь. Опозорил бы меня навечно. Быть застигнутой в таком виде с мужчиной.

Он оторвался от моей шеи и зашипел в затылок:

— Твоё сопротивление меня ещё больше нравится. Люблю диких.

Рука уже залезла под платье. Я изворачивалась всем телом, не в силах изменить ситуацию, и тут мне пришло в голову одно решение – сама не знаю, каким образом.

Я нагнула голову вперёд, а потом с размаху ударила ей назад. Послышался хруст, и дикая боль пронзила мой затылок. Но это был уже пустяк, потому что человек взревел, отпустил меня и схватился за своё лицо:

— Гадина, ты мне нос сломала, — эти слова я уже слышала, убегая в сторону особняка. Туда, где я повстречала Теодора.

И теперь этот человек, тот, что снился мне по ночам в кошмарных снах, сел на кровать и по-хозяйски грубо схватив меня за подбородок, повернул голову к себе.

Я сломала ему тогда нос, и на нём появилась горбинка, которая испортила ему красивое лицо и стала придавать вид хищной птицы. Падальщика.

— Ну, здравствуй, Ингер. Вот и встретились.