Королева. Я лишу тебя даже имени.

Глава 5

На самом деле мы с ним сталкивались постоянно, но делали вид, что той встречи в саду не было.

И сейчас его чёрные глаза, с нависшими от постоянных пьянок веками, мрачно смотрели на меня. Рот скривился в усмешке.

Рука схватила меня за шею и надавила с силой. Я стала задыхаться, в глазах потемнело. Заметив, что у меня глаза стали закатываться, хватку расслабили.

— Что, гадина, ты думала, стала королевой, и я всё забыл? Нет, малышка, — его рука стиснула с новой силой моё горло, — я никогда ничего не забываю и не прощаю. Ты мне задолжала. Сильно. И я всегда добиваюсь своего.

Его рука заскользила вниз, отпустив шею, и остановилась на груди. Я кричала, рыдала, не издавая ни звука, не в силах избежать того, что происходило. Почему я не могу ничего не чувствовать?

Ладонь Якоба сильно сжала грудь, скрутила её. Больно! Как же мне было больно. Его рука поднялась к моему лицу и отёрла кровь незнакомца.

— Несчастный заезжий аристократ! — хихикнул принц, — он просто попал не в то место, не в то время. Мои люди искали кого-нибудь из приезжих помоложе и покрасившее. Вот он и попал под замес.

Пальцы прошлись по моим губам.

— Дурман-трава в напиток, и всё. Вначале крепкий кратковременный сон, а потом человек просыпается и не может двинуться. Вот как и ты, Ингер.

Он нагнулся и укусил меня за губу. И опять я не двинулась, только от боли чуть прикрыла глаза.

Якоб оторвался от моих губ. Я почувствовала, как по моему лицу потекла теперь уже моя кровь, собственная, из укушенной губы.

Мужчина разочарованно облизнул свою губу:

— Нет, неинтересно. Хоть цель достигнута, и королева повержена, но неинтересно.

Он наклонился и прошептал на ухо, захватывая мочку влажными губами:

— Дождусь, когда отойдёшь от дурмана, и мы продолжим.

И в следующий миг прикусил её.

— А это тебе за мой сломанный нос. И да, это только начало того, что тебя ожидает.

Тут в дверь постучали.

— Кто там? — раздражённо повернулся на стук Якоб.

— Ваше Высочество, приказ короля — отвести коро… женщину в темницу.

— Сейчас, — он наклонился надо мной, — вот видишь, Ингер, ты уже стала женщина. А потом знаешь, кем станешь? Моей подстилкой. Я сломаю тебя. Ты будешь ползать передо мной на коленях, целовать руки. Поняла, стерва?

И он встал. Окинул меня долгим, тяжёлым взглядом и зло ухмыльнулся:

— Думаешь, я тебя заверну? Нет. Я понесу тебя как есть. Порадую твой народ таким зрелищем. Пусть смотрят.

Внутри груди рыдания уже кончились. Они иссякли. Там организовалась пустота, которая бывает только в огромных пещерах. Гулкая, пугающая пустота.

Он взял меня на руки и понёс:

— Дверь.

Её послушно распахнули и охнули. Такого не ожидал никто. А я не закрывала глаза. Специально. Моя голова свесилась, и я заглядывала в глаза встречных людей. Многие прятали взгляд, но были те, что сально улыбались. Радовало меня несколько тех, что с ненавистью зыркнули на Якоба и отвернулись. А один встал на его пути, загораживая дорогу, и, не отрывая мрачного взгляда от глаз Якоба, снял с себя мундир и прикрыл меня.

Его плотно сжатые челюсти, нахмуренные брови говорили, что человек не отступит. Уже в возрасте, с седыми висками, он с такой ненавистью смотрел на Якоба, давая понять, что не даст ему пройти, если он потащит меня голую.

— Герцог, не нарывайтесь. Мой брат благоволит вам, но даже короли смертны.

— Вы мне угрожаете?

— Ну что вы, предупреждаю. А эта тварь, — меня встряхнули, — заслужила своё наказание. Так, внаглую изменить королю, прямо во дворце. Это же как надо быть уверенной в своей безнаказанности? Видите, она даже не оправдывается. А что оправдываться, когда любовника с неё снял сам король.

И Якоб понёс меня дальше, обходя моего защитника.

У герцога болезненная гримаса пробежала по лицу, и он заглянул мне в глаза, казалось, с вопросом. Но я ничего не могла сделать, только смотреть ничего не выражающими глазами.

Принц собственноручно притащил меня до тюрьмы и, войдя в темницу, швырнул меня на деревянный топчан.

— До встречи, уже моя Ингер, — он наклонился надо и прошептал это, практически касаясь губами моих губ.

Грохнула дверь. Послышался лязг закрываемого засова, и я осталась одна, уставившись в грязный высокий потолок сухими глазами.