Королева. Я лишу тебя даже имени.

Глава 7

С детства я не смела надевать даже алое. Табу. Мужчинам было разрешено, но слабый пол ходил в нём только в исключительном случае. Одном-единственном. Алый цвет – это был цвет женщин для утех. Они гордо носили его. Мазали ярко-красным губы. И надевали пышные, с глубоким декольте платья. Женщины презрительно шептали и плевали им вслед, а мужчины провожали жадными взглядами.

И сейчас я должна была надеть этот наряд, и альтернативы у меня не было. Только если голой встретить палача.

Меня обреют и заклеймят. Как мне хотелось ущипнуть себя и понять, что это всего лишь сон. Но увы. То, что со мной творилось, была жуткая действительность.

Внутри поднялось отчаяние, но я задвинула его. Стоп, Ингер.

Плевать, что тебя лишат волос, плевать, что на плече загорится клеймо лилии, это всё ерунда. Главное то, что внутри. Моя душа чиста, и внутри меня живёт ребёнок. Королевских кровей, пока я не подписала развод. Ради него я должна стать сильной.

Приходи в себя, Ингер. Тогда в саду ты выстояла против Якоба. Ты смогла справиться и сейчас сможешь.

Тебе прислали письмо. Прочитай его. Моя грудь вдохнула побольше воздуха.

Я разгладила листок на коленке и трясущимися руками поднесла к глазам.

«Ингер! Это герцог Фоссум. Не верю в то, что произошло. Король очень любит вас, поэтому в бешенстве. Сейчас он никого не слушает, но к завтра он должен отойти. Я буду молить его выслушать вас, перед тем как начнётся весь этот ужас».

Я подняла глаза. Вот он, мой шанс. Завтра я расскажу ему всё. И я готова поклясться своей жизнью, что говорю правду. Даже на королевском артефакте.

Это придало мне сил, и я кое-как встала и стала натягивать платье. Когда-то оно было роскошным, но сейчас было в дырах. А куда прошлая владелица делась?

Даже не хочу думать!

Судя по тому, что принесли его мне, умерла. Не думать.

Непослушными пальцами затянула шнуровку. Попробовала встать и пройтись по моей темнице, но чуть не рухнула, и голос никак не возвращался.

Этому обстоятельству я только порадовалась. Потом. Через десять минут, когда в мою камеру зашли два человека, меня грубо схватили за плечо и буквально толкнули на скрипучую табуретку, которую притащили с собой.

Один кромсал огромными ножницами мои светлые волосы, и они золотым дождём разлетались на каменном холодном полу. А второй принёс с собой маленькую печурку, поставил на пол и вложил в неё обогревательный камень. Когда белое пламя набрало силы, он положил в него железный прут с печатью лилии на конце.

Тот, кто стриг, перешёл к бритве. Никто не старался делать это осторожно, и я чувствовала, вздрагивая, как по моей голой голове начала сочиться из порезов кровь.

А потом один подошёл спереди и крепко схватил меня. Его пальцы клещами сдавили мои плечи. Второй надел плотную перчатку и вытащил раскалённый прут из белого пламени. Я сжалась в тугой комок, и в следующую минуту клеймо обожгло меня чуть выше лопатки. Боль скрутила меня. Я выгнулась, но из открытого рта не вырвалось и звука.

В глазах всё поплыло.

— Ты глянь, даже не пикнула, — уважительно посмотрел на меня один и уже вежливо помог мне пересесть на лавку.

А я могла только судорожно дышать.

Слёзы появились у меня только через час после их ухода, тогда же я наконец-то смогла сказать первые слова:

— Тео, пожалуйста. Тео, ты должен мне поверить.

В голове проматывались события этого долгого дня.Снова и снова. Перед глазами стояло искажённое от ярости лицо Теодора. Один раз он сказал мне:

—Ингер, я могу простить всё кроме предательства. Слабость, трусость, но не измену. Я ненавидел своего отца. Знаешь почему? Потому что он предал нашу с Магнусом мать и завёл себе фаворитку. Открыто, прилюдно. Она присутствовала с ними на балах и приёмах. И мать не выдержала. Заболела и слегла. После её смерти он женился на своей любовнице. И она родила ему сына. Нашего третьего брата. мне тогда было десять лет. Женщина умерла при родах. И к брату я стал хорошо относиться, но отца я так и не простил.

Уже наступила ночь, и через зарешеченное окно ко мне заглянула луна, но сна не было ни в одном глазу.

И тут в коридоре раздался шум и крики, лязг мечей.

Я в тревоге вслушивалась. Дверь распахнулась, и ко мне в темницу вбежали несколько человек в масках.

Я испугалась:

— Кто вы?