Королевские тени

Глава 1-2

***

Брести в тумане ‒ так себе удовольствие, а что еще оставалось делать? Не сидеть же посреди белого нечто и ждать непонятно чего? Тем более, Светлана уже поняла ‒ бредовый сон повторяется. Тот самый сон, в котором ей обещали спасение и второй шанс на полноценную жизнь.

Почему ‒ догадывалась, но мысли о собственной смерти она категорически отметала: до конца верить не хотелось в предательство сестры. Не могла же Милана с ней ‒ с ними ‒ так поступить?

Не могла, но поступила.

Спасут её в этот раз или нет? Оставалось надеяться, что папин водитель не развернется, не уедет, когда ему никто не откроет дверь. Предпримет хоть что-то, что поможет мне выкарабкаться из тумана и в этот раз. Не умереть, не загнуться, как в прошлый раз у ворот собственного дома.

Света помнила тот вечер смутно: испорченными и неясными снимками из слайдшоу, обрывками фраз, ощущением дикого холода и… болью. Она не помнила, почему выскочила на улицу зимой едва одетой, не видела лиц тех, кто напал на неё, избил. В тот раз ей повезло: её нашла соседка, она же и вызвала скорую.

«Не вспоминать, не тревожить прошлое, не возвращаться к кошмарам».

Просто и тяжело одновременно.

Света знала, что надо идти вперед, и только так она выйдет к знакомой лужайке. Ждут её там, как обещали, или нет женщина не задумывалась ‒ боялась. Боялась, что и собственное подсознание, на него она списывала бредовые сны и видения, тоже могут обмануть и предать. А это намного больнее всего остального.

Наконец под ногами проявилась дорожка, значит идти осталось не очень далеко. Скоро туман расступится и тогда…

Что тогда или потом? Не всё равно ли?

В этот раз во сне было все немного по-другому: туман на дорожку почти не заползал, был не таким густым и пугающим, а бордюры подсвечивались желтоватым светом, как будто говорили: «Иди быстрее, здесь тебя ждут». И Света ускорилась, почти побежала. Казалось, она слышала стук своих каблуков, чего не было раньше. И это вселяло надежду.

Только Света подумала о том, что пора бы ей уже дойти или встретить хоть кого-то, как дорожка вывела её к знакомой лужайке. Сперва с иронией подумала: «Хоть сама себя не обманула», но уже через мгновение она забыла о самоиронии: тишину нарушили всхлипывания, причитания и икания.

Знакомая девочка выглядела старше, чем в последнем сне: лет двенадцать-тринадцать, не больше. Она сидела, сгорбившись, на белой мраморной скамейке, подол и рукава бледно-голубого платья задрались, открывая острые локти и коленки. Светлана вспомнила её имя ‒ Кьяра. Кьяра сильно подросла и повзрослела, но оставалась очень худенькой ‒ обнять и плакать. Беленькая, чистенькая, с покрасневшими глазами и опухшим носом, она рыдала с надрывом, не напоказ. Её хотелось утешить и пообещать, что всё-всё будет хорошо, что ничего плохого в её жизни больше не случится. Непривычные чувства и желания к чужому… а собственно к кому или чему?

Назвать плодом больного мозга или сном девочку даже мысленно не получалось. Она чувствовалась живой, несчастной и… родной.

‒ Чего плачешь, ребенок?

‒ Ты пришла!

Столько надежды слышалось в голосе девочки, столько неприкрытой радости и облегчения, что Света забыла обо всём.

Забыла о том, что где-то она сама умирает, что сестра-двойняшка оказалась врагом, а любимый человек изменял ей.

‒ Я же обещала.

‒ Я тоже выполню своё обещание, ты будешь жить, ‒ то ли пригрозила, то ли пообещала. И не скажешь, что девочка всего пару минут назад бы в отчаянье. ‒ По сути, твое тело до сих пор живо, но нитей, которые держали бы душу, истончились или оборвались. Их у тебя и раньше было мало, а теперь совсем не осталось.

Света задумалась: «И правда, а что осталось в этом мире, ради чего стоило бы жить? Ради чего она держалась последние месяцы? Или ради кого?»

Мысленно перебирала, как жемчужины чёток, людей и события, препарировала собственные чувства и эмоции… и не находила ни малейшего отклика в душе. Там было абсолютно пусто.

Получается, ничего у неё не осталось.?

‒ Но ты будешь жить.

Слова девочки всколыхнул забытые боль и обиду и зародил злость внутри.

Какая жизнь её ожидает после поступка сестры? Снова лечение и отчаянье, боль м кошмары? Опять видеть потухшие глаза отца и слёзы матери? Наигранное сочувствие сестры-предательницы? Непонятное отношение бывшего любимого мужчины?

За что с ней так?

Злость и обида на сестру и Владимира крепли, разрастались и подталкивали не сдаваться. Доказать этим двоим, что они не правы, не имели права решать жить ей или умереть. Свете внезапно поняла, что жить она всё же хочет.

Просто жить: радоваться солнцу и снегу, увидеть закаты и рассветы, отчаянно влюбляться и яростно ненавидеть.

Ещё ей хотелось снова иметь семью. Любящую, заботливую и любимую, родить ребенка… для себя.

Но последнее было из области фантастики: избиение, черепно-мозговая травма и долгое лежание на снегу имели свои последствия. В общем, множество причин, которые не оставляли ни малейшей надежды на исполнение её желаний.