Королевские тени

Глава 3-1

Следующая неделя преподнесли Кьяре несколько сюрпризов, и приятными назвать их было сложно.

Во-первых, домашний лекарь строго настрого запретил Кьяре разговаривать.

‒ Даже не пытайтесь говорить в ближайшие две недели, иначе останетесь совершенно без голоса. В лучшем случае сможете шептать. Про пение можете забыть навсегда, если не будете следовать моим рекомендациям. В вашем случае, юная леди, лишиться голоса ‒ смерти подобно.

Ни Сантана, которая присутствовала при осмотре и тщательно записывала и запоминала все эти рекомендации, ни зашедший позже Эмильен ничего не объяснили. Не обратили внимания на её отчаянные попытки мимикой и жестами хоть чего-то добиться от обоих ‒ любых ответов на вопросы. И это при полном отсутствии возможности говорить.

Злило. Но не так сильно, как расстраивало и обижало.

Во-вторых, ни писать, ни читать Кьяра на местном языке не умела. Это выяснилось, когда Сантана отлучилась и у девушки ‒ всё же разный возраст тела и сознания вносили свои поправки в осознании действительности ‒ получилось заглянуть в записи.

Тут уже разочарование было полным и окончательным. Мимикой и жестами общаться оказалось не так и просто: то ли Кьяра оказалась недостаточно умелой и убедительной, то ли Сантана совершенно недогадливой, но добиться от неё необходимой информации не получалось. Вернее, говорила девушка много и охотно, рассказывала обо всем и сразу. Получалось, что информации она выдавала даже излишне, но совершенно бессистемно, вразнобой, щедро приправив собственными комментариям. А сплетни о любовных похождениях обитателей имения, кто кому и как отомстил ‒ совершенно не то, что было необходимо для быстрой адаптации.

В-третьих, Эмильен оказался прав: стоило ему уехать, как в этот же день под окнами раздались пение и громкие смех и разговоры. Слов Кьяра разобрать не могла: её комнаты находились на третьем ‒ детском ‒ этаже. Но самого факта от такой несправедливости хватило, чтоб испортить настроение. Деятельная натура женщины и молоденькое тело требовали движения, а ей сидеть и сидеть взаперти, до самого приезда брата или отца.

Выйти из комнат и прогуляться? Нарушить приказ-просьбу брата? На такую глупость она бы не решилась.

А вот мелкая зараза Селеста демонстративно расположилась среди клумб и голосила. Пением назвать то что воспроизводило горло маленькой стервочки не получалось от слова совсем. Рядом с сестрицей суетились лакей и молоденькая девушка в обычном, не форменном платье. Леди Бурше в компании гостьи, имя которой Кьяра забыла, прогуливалась по ухоженным дорожкам, как будто и не было никаких запретов и приказаний.

Демонстративно прогуливалась. Долго.

‒ Вот старший лорд приедет или молодой вернется, и пойдут в ход плети, ‒ Сантана выглянула поверх плеча сидящей на подоконнике Кьяры. В её голосе прозвучало и злорадство, и страх одновременно. ‒ Ни на что не посмотрят господа, достанется всем.

На выгнутую вопросительно бровь Кьяры она снова не отреагировала. Снова! Не поняла? Или просто сделала вид?

Такое пренебрежение разозлило Кьяру. До красных пятен перед глазами и желания требовать, орать, топать ногами!

Она же обещала помогать? Обещала!

Обещала рассказать? Почему тогда не отвечает?

Кьяра не выдержала и прошипела-прошептала:

‒ С меня довольно!

Кьяре захотелось в этот момент прихлопнуть ладонью по подоконнику, на котором она сидела, притопнуть ногой или ещё как-нибудь выплеснуть из себя всё, что накопилось и не вместилось в короткую фразу. И в то же время пришло и понимание, насколько по-детски это было.

Она почувствовала себя капризной, избалованной и… нелепой.

Но она не могла себе позволить выглядеть глупо. Не сейчас. Поэтому уперлась руками в колени, сдерживаясь.

‒ Что же вы творите, госпожа!

Кьяра видела, как расширились глаза Сантаны, как та решительно сжала губы и сделала шаг к ней. Но ни отстраниться, ни защититься не успела: девушка была быстрее и намного сильнее её. Она сдернула девочку с подоконника, ладонью закрыла-запечатала ей рот, не давая не то что сказать ‒ вдохнуть, и что-то быстро-быстро зашептала ей на ухо.

Девочка не вслушивалась в слова: память о том, как она задыхалась на собственной кухне, как сестра накрыла ее лицо полотенцем, была еще свежа. Паника затопила разум.

Все смешалось: Кьяра или Светлана, девочка или девушка, а может быть обе они одновременно снова умирать от удушья категорически не хотели. Света же только поверила в то, что выжила, только освоилась в новом теле. Свыклась с ним. Даже реагировала почти на все по-девичьи. А сегодня впервые со дня попадания сознание не раздваивалось.

И детское тело забилась в руках девушки, яростно вырываясь, отвоевывая себе свободу и возможность дышать. Просто дышать.

Как же слаба она! Как беззащитна! Она. Кьяра.

Её отпустили быстро, почти мгновенно, но паника не отступала, не отпускала, не позволяла думать. Кьяра сползла на пол: ноги не держали совершенно, как тогда ‒ дома. Она непроизвольно отшатнулась от Сантаны, когда та присела напротив и протянула к ней руки.

‒ Тише, тише, тише. Не бойтесь ‒ я не причиню вам зла. И молчите, ради всех богов молчите, Кьяра! ‒ шепот надзирательницы, а по-другому Кьяра в этот момент не могла воспринимать Сантану, наконец достиг скованного страхом мозга. ‒ Вы потеряете голос и лишитесь возможности служить при дворе. Принцесса Маэринн, говорят стала совсем неуправляема. На вас у милорда и Его величества большие планы.