Королевский отбор, говорили они...

Глава 10.

   Нет, травить или делать глобальную пакость мы не собирась. Но ведь испытание на этикет и умение вести себя в обществе еще не завершилось. Вот и усложним его немного. Легко держать лицо, когда сама, окружение и обслуживание идеальны, а если нет? Если что-то пойдет не так? Как невесты поведут себя?

   Результатом наших махинаций должен был стать неприятный запах. Не особо сильный и сугубо индивидуальный, причем не ощущаемый самой жертвой. Запах должен исходить от мест, которые соприкоснутся с нашей особой водой. По задумке пострадать должны были только руки, хотя другие части тела мы тоже не исключали. Запах должен держаться двенадцать часов, постепенно уменьшаясь до полного исчезновения. Заглушить или удалить его никакие средства по идее не могли.

   На обеде я вновь была вся в рюшах, лентах, бантиках и цветочках. Только цвет всего этого великолепия в этот раз был кремовый. Как и раньше нас с Ричи усадили рядом с Эрдэнисом. Странно, мне показалось, что при нашем появлении наследный принц как-то предвкушающе окинул нас взглядом. Ричи этот взгляд проигнорировал, я удерживала маску недовольной всем капризули. И все-таки подозрительный взгляд. Если ему известно о наших проделках, то неужели одобряет?.. Мы же вроде как ему отбор портим! И он согласен на это?! Не понимаю я этих принцев. Надо у Ричи спросить, он же тоже принц, может, объяснит.

   Мы, как и все остальные, ополоснули руки и приступили к еде, предусмотрительно исключив из рациона все мясное. На сегодня наш удел салаты и сладкое.

   Запах должен был появиться не сразу, потому что мясу надо время, что опуститься в желудок и начать перевариваться. Вот только мы не учли, что кто-то может накушаться мяса прямо перед обедом, а потом всем со всеми усесться за стол и вымыть руки. И что такой вариант тоже сработает. Правда, несколько иначе...

   За обедом все вели себя чинно и пристойно, даже многочисленные сестры и племянницы были тише воды, ниже травы. Хотя мои знакомые с бала время от времени на меня украдкой поглядывали. Девочки присутствовали все, мальчиков не было вообще, что логично.

   Зато в этот раз были старшие дамы - компаньонки невест и воспитательницы юных леди. Матроны взглядами одергивали подопечных, стоило им вдруг заговорить или потянуться за лишней булочкой. Себя же дамы не ограничивали.

   Мое внимание привлекла малышка лет шести, сидевшая рядом с дородной дамой в голубом платье. Девчушка сначала перестала есть, потом попыталась отодвинуться от воспитательницы, но та строго на нее зыркнула, и малышка замерла на месте. 

  С другой стороны строгой дамы сидела матрона в сиреневом. Она держалась дольше, а, может, нюх у нее был похуже.

   Я усиленно делала вид, что увлечена десертом. И, знаете, если бы не ожидание результатов, так и было бы. Нежнейшее суфле с кремом просто таяло во рту. Но дело прежде всего!

   Дама в сиреневом шумно сглотнула и покосилась на соседку. Потом прокашлялась и одним глотком осушила бокал вина. Попыталась наклониться к даме в голубом, видимо, чтобы не говорить громко, но не смогла, отшатнулась и прижала к лицу платок. Неверяще понюхала свои пальцы, скривилась и уже зло уставилась на соседку.

- Что-то случилось, дорогая Милана? - прошамкала дама в голубом, активно пережевывая жаркое.

   Говорила она негромко, и в обычном случае я наврядли что-то бы услышала, но сегодня сегодня мы подготовились и улучшили свой слух. Правда, минусов у этого действия было много. Ведь каждый разговор, стук, треск, вопль воспринимался усиленно.

- Случилось, дорогая София! - едко прогундосила дама в фиолетовом, зажимая платком нос. - Вы когда в последний раз посещали купальню? От вас нестерпимо несет! Посмотрите, вашу воспитанницу пообще сейчас вырвет!

   Названная Софией матрона побагровела от возмущения, зло зыркнула на уже позеленевшую малышку, и прошипела:

- Спасибо за заботу, дорогая, я запомню. А вам бы не помешало меньше принимать ванны с прогорклым молоком. Не знаю, как оно влияет на кожу, но шлейф аромата от вас убийственный!

   Она шумно поднялась и громко обратилась к принцу:

- Ваше Высочество, моя воспитанница не очень хорошо себя чувствует, позвольте прервать обед и отвести ее к целителю.

   В момент ее слов до нас долетел запах немытого тела. Такой вони я не ощущала, даже когда работала в деревне. И это было не по плану. Наше зелье не должно было вызвать такой эффект. Придется связываться с братьями. Мне запрещено экспериментировать, пока не закончу школу. Папой запрещено. Категорически. С опасными составами. А это явно не безобидное получилось.

   Эрдэнис лицо удержал в отличие от невест. Позеленели и скривились все. Четырех малышек вырвало, включая воспитанницу "пахучей леди". Матроны загомонили, перебивая друг друга, ругаясь и требуя, чтобы "эту" сейчас же выгнали не только из-за стола, но и из дворца.

   Второй волной нас накрыломинутой позже. Жуткое сочетание вони пищевых отходов, навоза, гноя, скисшего молока и забродивших фруктов, не говоря уже о нескольких вариантах запахов немытости тела и нечищенных зубов.

   Матрона София выскочила из залы, оставив малышку, забившуюся под стол.

   Дамы стали обвинять друг друга в вони.

   Смотреть было противно, а детей жалко. Поэтому мы с Ричи, переглянувшись и соскочив с мест, побежали в сторону юных леди. Он с одной стороны стола, я - с другой. По пути мы забирали с собой зеленых девчонок и помогали тем, кого рвало, а таких стало больше. Мои знакомые с бала порадовали сообразительностью. Увидев наши действия, они сразу стали помогать, отводя ближайших в сторону выхода. Малышку, пострадавшую первой, из-под стола достал Ричи и унес на руках. Мы все последовали за ним.

   Я слышала, что Эрдэнис обратился к шумящим дамам и попросил разойтись по комнатам. Сказал, что разберется в ситуации. Слышала, что дамы, рыча и ругаясь друг на друга, его все же послушались. Меня смутило то, что никто из них не пошел вслед за нами. Ни одна невеста или матрона не позаботилась о детях. Аристократы такие странные. Мои родители всегда говорили, что дети - это продолжение родителей, их сокровище и наследие. Детей нужно пестовать и развивать. В деревнях, где я была, о детях тоже заботились. Причем, всем миром. Дети были как бы общими. Без присмотра и помощи они никогда не оставались, даже меня опекали, когда я там была, хотя я вообще для них никто. А здесь.. ни одна.