Королевский отбор. Наследница Твердыни Койннех

Глава 1.3

И раньше им это удавалось, но одним далеко не прекрасным утром Алессия обнаружила в своих светлых волосах несколько седых волосков. С ее-то цветом локонов она могла никогда не заметить ранней седины, но солнечный луч упал особенно удачно!

В тот день семнадцатилетняя ньерриса Койннех приняла ответственное решение держаться подальше от ньерра Кестера.

Но прошло не меньше года, прежде чем седина начала исчезать. За что Алессия истово благодарила свою сущность. Будь она обычной колдуньей, серые прядки остались бы с ней навсегда!

Поднявшись с пола, Алессия вытащила из-под матраса старое серебряное зеркало и принялась осветлять свои глаза. Она не может призвать свою драконицу, потому что не помнит ее имени. И не имеет доступа к венцу наследия. Иначе можно было бы просто выйти в эфирный мир и верная подруга прилетела бы на запах крови.

Быть может ньерриса Койннех и сама бы поверила, что не было у нее никакой драконицы, но…

Радужка ее была настолько темной, что почти сливалась со зрачком. Для бледнокожей пепельной блондинки это было крайне неестественно. Но любой знающий колдун понял бы – девушка прошла ритуал побратимства с драконом и стала всадницей. Драконы менялись сами и меняли своих всадников. У мужчин появлялись тонкие цветные прядки в волосах, а у женщин радужка становилась черной. Реже красной, но это означало лишь то, что ритуал побратимства заключен против воли дракона.

Мало кто помнил, что у Алессии Койннех были обычные серо-голубые глаза. Сейчас всех устраивал ее карий взгляд.

Смешно, но каждое утро ньерриса Леберт начинала с того, что пристально смотрела в глаза Алессии.

О да, Леберты не хотели покидать Твердыню Койннех. Огромная крепость, большой теплый господский дом и несколько городов, что ежегодно пересылают непредставимые суммы в казну.

Правда, до казны Койннехов не доходит и монетки…

Почти осветленные глаза вновь потемнели.

- Держи себя в руках,- рыкнула Алессия сама на себя.

В двадцать один год ньерриса Койннех сможет просить короля о милости. Милости проведения поискового ритуала Аньеледды. Увы, есть целый сонм ритуалов, за проведение которых полагается смертная казнь. И лишь король может дать свое высочайшее позволение на нарушение закона. Венец наследия не сможет не откликнуться на призванный истинный огонь Аньеледды. И тогда…

«И тогда Леберты навсегда покинут мои земли», пообещала сама себе Алессия.

После чего, убедившись, что радужка достаточно светлая, ньерриса Койннех убрала зеркало.

Правда…

Сегодня она впервые позволила себе открыть дверь до того, как высветлит свои глаза. Могла ли служанка заметить слишком темные глаза Алессии?

«Вряд ли, в комнате едва-едва светло от окна, а коридор темен», успокоила саму себя ньерриса Койннех. «Но в любом случае допускать такую оплошность больше нельзя».

Если бы только Алессия могла призвать свою драконицу! Они бы долетели до Изайи и тогда… Драконьи всадники считаются взрослыми с семнадцати лет.

«Кто помог мне все забыть?!», Алессия ни на минуту не допускала мысль, что ее беспамятство случайно.

Умывшись и сменив сорочку на домашнее платье, ньерриса Койннех наметила себе запросить через прислугу газеты. Для ньерра Кестера, разумеется.

Заплетя косу, Алессия уложила ее в узел, который держался на десятке драгоценных шпилек.

Забавно, но не имея возможности купить новые платья, она вся была увешана драгоценностями – в Твердыне Койннех все ювелирные изделия были зачарованы. Ньерриса Леберт лишь раз осмелилась коснуться драгоценностей покойной ньеррисы Койннех… Что ж, шрамы не украшают женщин и теперь Лайссари Леберт знает об этом на собственном опыте.

Казна Твердыни так же находилась в безопасности – без венца наследия невозможно открыть проход в сокровищницу.

Правда, все последующие поступления денег идут через руки Лебертов, с чем Алессии пришлось смириться.

Поправив платье, ньерриса Койннех решительно покинула свою комнату.

Последние несколько лет она предпочитала использовать кровные переходы – тайные коридоры, войти в которые может лишь урожденная Койннех.

Шаг еще шаг и вот парадная столовая. Во главе стола, разумеется, сидит ньерр Леберт. По правую руку устроилась Лайссари Леберт, а по левую…

По левую сидел Кестер.