Королевский отбор. Наследница Твердыни Койннех

Глава 7

Алессия не помнила, как уснула. Но проснувшись, пожалела, что уступила своему измученному телу — голова нещадно болела.

Сев на постели, ньерисса Койннех тихо вздохнула и прижала тонкие пальцы к вискам. Все-таки матушка была права, не стоит позволять себе рыдать до потери сознания. Это и правда не делает жизнь легче!

В эту же минуту дверь в спальню отворилась и вошла Малия. Заботливая служанка принесла поднос, на котором покоился пузатый запотевший кувшин, мисочка со льдом и мокрое холодное полотенце.

— Сейчас-сейчас,— прошептала заботливая служанка,— сейчас мы все поправим!

Она уложила ньериссу Койннех назад, устроила у нее на лбу холодное полотенце и принялась протирать виски льдом.

— Так-то оно и полегче, верно?

Уже через пятнадцать минут Алессия почувствовала себя живой и полной сил. Вот только круглобокая луна уже заглядывала в окно. И зачем ей быть бодрой и активной в такое время?!

— Возможно, вы захотите встретить ньеррису Эдме,— тихо проронила служанка, собирая использованные вещи обратно на поднос. — Она сейчас должна вернуться.

— Сейчас? — оторопела Алессия. — Откуда?!

— Королевские слуги забирали ньеррису Лафет на ужин,— Малия скомкала передник,— они же ее и вернут.

— Я ведь даже не спросила у нее, на какой день назначен ее ужин с королем! Но, погоди… Не может же ужин длиться столько времени?!

Алессия бросила взгляд на окно и кивнула сама себе — старый день давно закончился и начинался новый. Час ночи? Начало второго?

— Ради алых роз не бьют в колокола,— суховато проговорила служанка и принялась суетливо разглаживать складки на своем переднике. — Это все знают.

Поднявшись с постели, ньерриса Койннех нервно прошлась по спальне. Могли ли Малия намекать на то, что Эдме… Что Эдме могли подвергнуть… Что король мог принудить свою Избраннницу к соитию?! Ведь не мог же!

Сохранила ли Эдме свою чистоту до отбора или нет, это совершенно не делает ее доступной и бесправной!

Могла ли сама ньерриса Лафет сама захотеть подобного? Алессия в этом искренне сомневалась. Как минимум из-за алых глаз — к вечеру Эдме могла думать только о том, как промыть веки и принять противоядие, какие уж тут плотские утехи!

— Я позволила себе приготовить успокоительный отвар,— Малия отвела взгляд. — Особые травы, помогающие в таких случаях, запрещены на территории дворца. Ньеррисе еще только предстоит узнать об этом.

— Где же растят бастардов? — севшим голосом спросила Алессия.

Служанка подошла к окну и посмотрела на рощу лиссарий. Их белые цветы отражали лунный свет, отчего кладбищенские деревья казались ненастоящими, ведь ночная тьма скрадывала очертания их черных, изломанных ветвей.

— Зачем растить тех, кто не нужен? — скрипуче выдавила Малия,— это я, разумеется, о некондиционных щенках, что нет-нет да и рождаются на псарне. Их ведь нельзя отдать, ньерриса. Хозяин желает получить породистого потомка, с хорошей родословной.

Осознание кромешного ужаса, о котором говорит служанка, ударило Алессию под дых.

Вот почему вокруг Холодного Дворца высажены кладбищенские деревья.

Вот почему после отбора там закрывают Избранниц.

Чтобы они могли выносить и похоронить своих детей.

«Как в одном человеке умещается столько мерзости?!», Алессия обхватила себя за плечи. «Как же так?!».

— Вопрос только в том, почему хозяин псарни еще не выбрал себе суку на развод,— выдавила ньерриса Койннех, пытаясь отстраниться от заполонивших голову мыслей.

— Этим вопросом задаются даже на кухне,— Малия опустила взгляд,— но это не нашего ума дело. Остается лишь заботиться о розах, чтобы белое оставалось белым. Только так и спасутся цветы от заморозков.

«Неужели королю действительно нельзя отказать?», Алессия прижала пальцы к губам. «Хотя, наверное, они выбирают тех, кого можно шантажировать. Но зачем?! Он же король, столичные ньеррисы убивать готовы за один лишь его взгляд!».

— Они доставили ньеррису. Я вижу отблески факелов,— Малия сгорбила плечи,— но, возможно, вам стоит притвориться…

— Ни за что,— отрезала ньерриса Койннех.

Мысленно она уже писала генералу. Захочет ли он взять под свою защиту Эдме — неизвестно. Но больше Алессии было не к кому обратиться!