Королевский отряд

Глава 5. Анариэль

Мне нравится сидеть в каминном зале у ворчащего пламени и слушать тихий разговор струн Тирфена с его сердцем, смотреть на переплетение стен, уходящих в темноту, пытаясь разгадать высоту зала, и отпускать свои мысли, как дымные кольца в погоню за потолком.
Тир – самый младший из нас, даже младше меня. Но в его холодных серо-зелёных глазах изредка мелькает такая боль, что кажется, этот хрупкий юноша намного старше. Иногда я ловила на себе его восхищенный взгляд, но и в нём таилась та же льдинка. Только в музыке этого нет. Как будто горе не затронуло часть его души, сросшуюся с музыкой.
Вот и сейчас он нежно перебирает струны мандолины, а она, как и всякий музыкальный инструмент, отвечает ему полной взаимностью. Алые отблески пламени играют на тёмных локонах, делая их живыми и на бледных тонких чертах лица. В такие минуты менестрель похож на звезду, на время приобретшую человеческий облик, и даже нефрит в его перстне, обычно спокойный и мягкий, взрывается белыми сполохами.
И всё же, глядя на Тира, я вижу другие глаза, но только при встрече их огонь охватывает меня. Теперь он горит ровно, и, знаю, будет гореть вечно.

Выше звездных небес,
Выше снежных вершин…

– О чем ты задумалась? Я уже давно прекратил играть, а ты всё ещё будто повторяешь про себя мелодию.
– Я думаю о том, что ты из нас самый великий маг: твои чары действуют на всех.
– Ну в этом мне с тобой, Ани, не сравниться, – грустно улыбнулся менестрель, а я так и не поняла, что он хотел этим сказать.

`***
В небе медленно плыли облака. Глядя на их серебристые туши, чувствуешь себя в реке, по которой плывут айсберги талого снега. Тая и клубясь, на разной глубине и скорости, плывут они, открывая взору утопленника чудесные замки, невиданные вершины и корабли, мерно проходящие над твоей жизнью. И льётся сквозь просветы в льдинах на тёмно-зелёное дно мягкий и тяжёлый, как и всякое золото, свет.
Хочется вынырнуть и выйти на берег бытия, подняться на холм, на гору и увидеть всю реку. Только боязно. Боишься, что льдины не пустят, потопят снова. А если небо очистится, боишься не доплыть до поверхности, потеряться в бесконечной толще вод.
Но вот небо закрыла кудрявая тень, и холодные глаза, улыбаясь, произнесли:
– Возвращайся с небес, сестрёнка, а то ты напугала нашего короля своим безразличием ко всему земному, в том числе и к нему.
– Как всегда, Тир, подчиняюсь твоему голосу, – сказала я, вставая. – Кстати, а зачем я вдруг понадобилась?
– Прости. Я действительно испугался, когда подошёл к тебе вплотную, а ты не отозвалась. Обычно ты хорошо чувствуешь чьё-то приближение, – смутился Санси.
– Что-то ты такая воинственная, Ани. Пойдём в зал, а то дождь начинается. Вы поговорите, а я вам сыграю, – предложил Тирфен.
– Пойдём. Сан, ты ведь с нами? – спросила я, ощутив обычный жар, при взгляде на принца.
А от облаков потянулись к земле серые щупальца дождя, обнимая землю и грозя упасть на неё мохнатым серым брюхом. Капли ободряюще хлопали по плечам, нашептывая на ухо разные успокоительные глупости.