Королевство Акара 3. Выкуп за Волка

Глава 27.

– Может все-таки не он? Столько лет прошло.

 Картер покачал головой. Лет прошло много. Но обознаться?

 Хэбы похожи друг на друга как горошины в стручке. Оно и не удивительно, если жениться на собственных дочерях. Неразбавленная кровь поспевает страшным урожаем.

 Но вот этого пленного юный принц запомнил хорошо. С него началась казнь во дворе разрушенного дикарями К’Милла. Его голова первой слетела с плеч и покатилась по помосту под ноги остальным, ожидавшим своей участи. Про него отец шипел: «Не надо бабских истерик – не ухватом машешь. В следующий раз замах короче и чтоб точно в корзину».

 И ещё одна деталь царапнула память: хэбы никогда не украшали свою одежду и оружие. Не было у них такого обычая. А эти, бродившие по Озёрному городу как по родным островам, почти поголовно носили на плечах волчьи шкуры. И все бы ничего, только выкрашены эти шкуры были в сине-чёрную полосу. В цвета Карелианы, на гербе которой красовалась оскаленная волчья пасть.

 Аврора, едва успевавшая за его шагом, метнулась в сторону, стараясь убраться с дороги какого-то горожанина, но тот и не подумал притормозить, напоследок легонько наподдав рабыне по попе. Случайно или нет – какая разница? Картер, погруженный в свои мысли, только сейчас заметил, с каким трудом девушка удерживает темп и с каким безразличным видом люди проходят «сквозь» неё. Другим серым балахонам приходилось не лучше, но большинство уже привычно лавировало в толпе, низко надвинув на глаза платки.

– Надо узнать, где тут готовым платьем торгуют, - не выдержал карелианец, когда ярко разодетый щёголь лет тринадцати нарочно шагнул в бок, чтобы задеть плечом Аврору. – И оружием.

– Зачем нам платья? – удивилась Аврора. Ну, с оружием все понятно, без него южанин себя голым чувствует, но одеждой-то вроде бы запаслись.

– Затем! Тебя надо переодеть, - отрезал Картер, провожая недобрым взглядом молодого мужчину, который беззастенчиво разглядывал его девушку. Тот и не подумал смущаться, приложил ладонь ко лбу и одобрительно покивал смоляной бородой. Что бы это означало, ни Аврора ни Картер не знали, но терпение карелианца лопнуло.

– Они все на тебя пялятся, - рыкнул он, хватая свою принцессу за локоть и уводя в соседний ряд. – На горожанок вообще не смотрят, а на тебя...

 Аврора ссутулилась ещё больше, натянула пониже шарф.

– Не поможет, - заметив её манипуляции, поморщился карелианец. – Такое ощущение, что рабов сюда специально приводят, чтобы похвастаться.

 И правда, красивыми рабами кичились как породистыми скакунами или дорогим поясом. Видимо, похвалить или просто как следует рассмотреть чужую собственность считалось здесь чем-то вроде комплимента. Женщин в цветных одеждах никто не замечал.

 Буквально через несколько метров, пробившись через небольшую толпу, они вышли на одёжный ряд. Тут стояли дальние родственники вешалок, на перекладинах которых пылились разноцветные балахоны и шарфы.

– Выбирай, - подтолкнул к ближайшему торговцу Картер.

– А может, подальше пройдём, там подешевле будет, - заикнулась было Аврора, но Картер так на неё посмотрел, что девушка без вопросов направилась к первому попавшемуся «бутику».

– Мой хозяин ищет наряд, - Дождавшись, пока надутый покупатель расплатиться за ворох серых тряпок, вежливо пролепетала принцесса.

 Продавец широким жестом указал на развешенные под навесом ткани:

– Что именно ищет твой господин?

– Скажи ему, что мне нужен наряд для моей жены, - буркнул Картер.

 Аврора после короткой паузы донесла его пожелания до продавца. Логично, в принципе. На чужую жену в любом месте неприлично заглядываться, а балахоны замужних и незамужних могут отличаться.

 Если продавцы и удивились, что молодой человек не говорит на их языке, то виду не подали. В конце концов, их основной язык – это деньги.

 Поманив рабыню за собой в тень навеса, высокий смуглый мужчина с характерным для азиата носом и раскосыми глазами лично отобрал для иноземного покупателя с десяток ярких балахонов. Картер с каменным лицом взял верхний и приложил со спины к Авроре. Продавцы опять не удивились – жена одной комплекции с рабыней, что тут странного? – молча и шустро убирая с глаз долой забракованные вещи. Наконец, осталось всего три: зелёный, розовый и синий. Розовый балахон Картер сразу же вернул хозяину, хотя и размер и ткань хороши были, а два других выложил перед Авророй на выбор.

– Что будешь брать?

 Аврора замешкалась. Глаза разбежались от вышивки и камней.

– Этот, - решилась, наконец, девушка. – Сколько?

 Хозяин озвучил. Покупатель скривился и предложил в три раза меньше.

 Торговались профессионально, а потому по рукам ударили всего-то через десять минут. Аврора спешно переводила, не успевая удивляться, как лихо Картер включился в игру «У меня дома дети голодные сидят, и так себе в убыток продаю».Тоже рассказал историю о том, как трудно сейчас вести дела, какие урожаи плохие и как трудно довести товар до базара – в лесах разбойников развелось видимо-невидимо.

 Продавец, сообразив, что тут ему не обломится, согласился на разумную цену и даже новый платок к платью подобрал – бежевый, тонкий, лёгкий, надёжно укрывающий голову от жары.

 Пока Картер отсчитывал монеты, мужик, задумчиво следивший за процессом, вдруг обратился к нему с вопросом. Когда Картер не среагировал, немного подумал и повторил вопрос.

– Мой хозяин не говорит на этом языке, - пролепетала Аврора, догадавшись, что таким образом горожанин пытается выяснить, откуда они: - Но всё понимает. Когда я перевожу.

– А ты, значит, из Вроттии будешь, - кивнул продавец. Девушка мысленно застонала. – Я тоже оттуда, ишь ты... И как же тебя угораздило в рабство попасть? Там же спокойно вроде сейчас...

– Я родилась здесь, на берегу, - выкручиваться пришлось на ходу. – Мой дед был из ваших мест.

– Дед, говоришь? – поднял кустистые брови мужчина, взглянув на девушку в новом свете. – Ну да, ну да. В те времена там много всякой мрази водилось... И как тебе живётся... у этого?