Королевство

Глава четвертая

Таргол всегда считал, что этим миром правит только сила. В этом мире нет места жалости или состраданию. Ведь стоит сделать только один неверный шаг, и пути назад уже не будет. Он узнал, насколько этот мир жесток, еще на первом году своей жизни, когда всех его братьев убил собственный отец. Почему? Почему он так поступил? Ответ на этот вопрос до банальности прост. Потому что они были слабы, а слабаки племени не нужны.

На десятом году жизни Таргол убил своего отца. Была ли это месть за братьев? Нет, просто отец стал слишком старым и слабым, и Таргол поступил так же, как отец: он убрал слабых.

На двадцатом году жизни у Таргола всё чаще стала мелькать мысль о том, что он достоин большего. Он не хотел прислуживать кому-то, он хотел командовать. И вот однажды, не в силах удержать душевный порыв, он бросил вызов вождю. О, насколько же он был глуп и самонадеян!

Вождь игрался с ним, как с тряпичной куклой, но удача в этот день была с ним. Когда вождь хотел добить Таргола, он совершил одну единственную ошибку. Он отвлекся. Ненадолго — буквально на секунду, но именно эта секунда стоила ему жизни. Как же Тарголу нравилось слышать предсмертные хрипы своего противника! В этот день Таргол стал вождем. Но что самое важное — в этот день он снова получил напоминание о том, что за любую ошибку в этом мире надо платить. В тот день вождь заплатил своей жизнью, а Таргол — своим глазом.

Этот день для Таргола должен был быть таким же, как и все прошлые, но судьба распорядилась иначе. Находясь на нижних уровнях шахты, Таргол проводил очередной обход своих владений. Неожиданно он почувствовал, как внутри него начала зарождаться необузданная ярость, не думая ни секунды, он на одних инстинктах ринулся на верхние уровни, сам не зная, почему его тянет туда.

Выбравшись из шахты, Таргол ослеп на мгновение от яркого света, настолько сильно он был непривычен его глазам. Немного придя в себя, он быстро осмотрелся вокруг: вся территория перед ним была завалена трупами его сородичей. В глазах Таргола отразилось глубокое презрение к своему племени. Подойдя к лежащему недалеко от него раненому троглодиту, он быстрым движением пробил своему собрату череп.

— Такой никчёмный мусор, как вы, недостоин быть частью моего племени, — прошипел Таргол над телом мертвого троглодита.

Разобравшись со всеми ранеными вокруг себя, Таргол решил, что настало время заняться главной добычей. Быстро добравшись до неизвестных ему существ, Таргол, не задумываясь, кинулся к ближайшему противнику. Он оказался перед воином буквально за считанные секунды, тот еще даже ничего не понял, а Таргол уже готовился нанести свой смертельный удар.

Неизвестно, была ли это удача или же мастерство воина, но факт остаётся фактом — Таргол промахнулся, и его когтистая лапа с жутким скрежетом прошлась по шлему. Внезапно Таргола накрыло чувство опасности, повинуясь своим инстинктам, он быстро отпрыгнул назад, и в ту же секунду буквально перед его мохнатой мордой сверкнул клинок.

Повернувшись к своему новому противнику, Таргол яростно оскалился. Перед ним стоял самый обычный воин, он не выглядел каким-то особенным, но Таргол чувствовал, что он не тот противник, с которым можно шутить. Впервые он почувствовал настоящий страх перед кем-то другим.

***

Наконец-то последний отряд занял свое место в построении. По приказу главнокомандующего гномы сняли печать с ворот, и маги с алхимиками применили какое-то вонючее зелье. По их словам, оно должно выманить троглодитов наружу.

Смотря в волшебный шар, я осматривал местность вокруг. Перед входом в шахту легла небольшая равнина, окруженная холмами. Справа и слева на холмах расположились отряды лучников под прикрытием легкой конницы, в центре встала полумесяцем пехота, ожидая появления врага.

Спустя некоторое время огромные ворота в шахту отворились, и из них начали появляться первые троглодиты. Сначала один, за ним второй, третий, вот их уже сотня, а вскоре и тысяча. Через некоторое время лучники наконец-то дали свой первый залп, сотни стрел взмыли вверх, подобно птицам, закрывая собой небеса, секунда, и вот они уже начали падать, чтобы нести врагу смерть и хаос.

Первый же залп выкосил почти три сотни троглодитов, но они, как будто не замечая этих потерь, кинулись сразу же к построению. В одно мгновение они добрались до ловушек, которые мы предусмотрительно подготовили, и в этот момент меня проняло. Они шли на нас, как цунами, не сворачивая, и каждую секунду десятки, если не сотни, падали, но их места тут же занимали другие.

Очень страшно стоять и смотреть на такое зрелище. Страшно, когда понимаешь, что есть кто-то, кто не боится смерти. Но еще страшнее осознавать, что этот кто-то хочет твоей крови.

Передовые отряды лучников начали отступление со своих позиций, они выполнили свою задачу и нанесли врагу столько урона, сколько смогли. Удивительно, но они отступали с таким спокойствием, словно бы и не было за ними никакой орды троглодитов. Мне оставалось только молча завидовать их выдержке.

Прошло минут шесть или семь, лучники заняли свои новые позиции, но уже позади пехоты, дальше они будут бить навесом. Тем временем троглодиты преодолели последние ловушки и начали взбираться на покинутые лучниками позиции.

— Пли! — раздалась команда Миллера.

В эту же секунду в сторону троглодитов полетели несколько ярко полыхающих стрел. Раздался мощный взрыв, и наши ряды обдало горячим воздухом, а уши заложило от громкого звука. Даже я, человек, который стоял на удаленной дистанции, почувствовал силу этого взрыва. В том месте, где всего лишь секунду назад собрались тысячи троглодитов, начался настоящий ад.