Королевство Эани. Сказание о Лунной Королеве

История вторая. Вышивка инеем

История вторая. Вышивка инеем

Царствие людей, 484 виток от Объединения

Эил удрученно глядел в окно, едва ли не уткнувшись носом в прозрачную преграду между улицей и загородным дворцом, куда отец отправил его на праздники. Праздничного настроения у наследника не предвиделось, слишком знаком он был с напыщенными балами для не менее важных господ, где приходилось неукоснительно соблюдать этикет, вечно кланяться и поддерживать непринужденно-вежливую беседу.

Принц смотрел, как вьюга кружит по саду, свистя промозглым ветром меж голых веток. Белая пустыня за окном никак не желала сменяться изумрудным лугом. Зиму Эил терпеть не мог, в этом он походил на прославленную Лунную Королеву. Пожалуй, это было единственное их сходство кроме принадлежности к малочисленным детищам глумливой ночной путешественницы Исар.

Эил отвлекся от окна, перевел взгляд на книгу на коленях, вчитываясь в ровные строчки.

«В плаванье Исар по небесной заводи, когда только три гребка оставалось до пристани, Храм отмеченных знаком Тэнгэ открыл свои двери для новой послушницы – совсем юной девушки. Была она столь тонка в кости, бледна и устала, что походила больше на девочку, но печальные глаза намекали на более зрелый возраст. На вопросы девушка почти не отвечала, назвала лишь свое имя – Лиэт. Лепесток.

Пять витков провела нареченная дочь Исар под храмовыми сводами, пять витков совершенствовала искусство вышивальщиц, создавая вязь, недоступную для понимания многим послушницам. Лишь единицы различали обережный круг в витиеватых слогах неизвестного языка. Но все понимали, что западные границы храмовых земель защищали именно эти странные письмена, звездным светом начертанные на земле...»

Эил захлопнул том летописи Прядильщицы Судеб. Помотал головой, растрясая груз знаний равномерно по всей голове. Так и осталось для всех загадкой, откуда явилась Лунная. Куда пропала из Храма – всем известно, в Столицу, хотя петляла отчего-то целую вирну, когда как прямым трактом до западных ворот можно пройти даже пешему за две вилты.

«Древние легенды никогда не врут, – говорил отец, – они просто умело не договаривают. А что именно, тебе следует додумать самому, небось, не маленький».

И Эил ломал голову, пытаясь прознать, заглянув за завесу времени, какой воистину являлась Лунная, когда была одних с Эилом витков.

Принц вздохнул. Никогда ему не открыть этой тайны, раз и сама Тэнгэ не всё ведала о своей послушнице. Или знала, но молчала, скрывая любимую ученицу? Отчего? Для чего? Одни вопросы. А Эилу нужны были ответы, а не догадки – завтра учитель опять устроит ему разнос за невыученный урок. И не отговориться же чтением летописей, в которых Дэар ногу сломит. Как бы учитель ни любил Лунную Королеву, посвящать все уроки истории ей одной он не был намерен. А жаль. Может, общими силами они бы чего-нибудь да поняли, а так...

Матушка говорит, что в женщине должна быть загадка. В таком случае Лиэтани Женщина с большой руны – загадок в ней тьма-тьмущая...

Лиэ сидела на ступеньке перед домом, зябко кутаясь в серебристую шаль. Светящиеся голубоватым нити света Исар не согревали и не холодили, но Лиэ бил озноб предвкушения. Слабый отголосок опасности не мог заглушить стучащей в висках крови и унять рвущееся из груди сердце. Девочка не собиралась отступать, и ни ночь, ни сугробы ей не помеха.

Зима всегда наступала неожиданно, раньше, чем к ней успевали подготовиться и смириться с ее приходом, а, засидевшись в гостях, снежная королева не спешила покидать хозяев, замораживая своим дыханием, казалось бы, даже стремительно заканчивающийся виток, чтобы время текло медленно и тягуче. Точнее, лениво падало с небес искрящимися снежинками.

Последняя, четвертая четверть давно завершилась, но о весне не напоминала даже плывущая по лазурно-стальной заводи Эани – слишком бледная, колючая, словно закутавшаяся в меха из лучей своей ночной сестрёнки. Такая же неприступная и холодная, далекая от человеческих судеб.

Затяжная зима грозила неурожаем. Лиэ с каждым рассветом со все неумирающей надеждой глядела в окошко, затянутое белоснежными морозными узорами, точно сама Тэнгэ приложила руку к росписи слюдяных стекол. Глядела, силясь заметить изменения, говорящие о скором приходе долгожданной весны. Но не видела, волнуясь все сильнее.

Два с половиной витка назад в их семье случилось пополнение. Розовощекий ясноглазый Лэ, истинное дитя светозарной Эани – почти точная копия матери. Лиэ не могла наглядеться на брата, не пропуская ни единого движения, улыбки... даже перестала помогать матери с вышивкой, всецело заботясь о малютке. Преисполненная забот не заметила – не почувствовала! – как получила четвертую руну. Зимой нечасто приходилось раздеваться донага, но неугомонный братишка опрокинул на неё миску с кашей, пришлось топить баню – не ходить же облепленной затвердевшей овсянкой с головы до ног? Наскоро споласкиваясь в бадье, Лиэ ее и увидела – четвертую руну.

Ровная, свежая она проступала сквозь кожу, приковывая взгляд. Девочка вывернулась так, чтобы тщательнее осмотреть... и с головой погрузилась в бадью, едва не захлебнувшись от счастья. И было отчего – сама Тэнгэ отметила ее! Лиэ – нет, уже Лиэт – поспешила было обрадовать родителей, но уже на пороге бани передумала. Родители ей бы поверили, но деревенские... одиннадцать витков – слишком рано для пробуждения дара. Старший брат Лиэ, Нэро, узнал свою способность в пятнадцать, ее мать – в четырнадцать. Конечно, исключения бывают, но девочка сомневалась, что ей поверят. По крайней мере насчет самой руны. Всем известно, что Лунные не способны становиться вышивальщицами судеб, так что дар Лиэ – пустое. Лишенная защитной силы вышивка никому не нужна, каждая хозяйка может сотворить такую. Доказывать на словах, браниться Лиэ не любила, искренне считая, что слова всегда должны подкрепляться действием. И девочка решила действовать.