Королевство Эани. Сказание о Лунной Королеве

История шестая. Лунный король

Царствие людей, 487 виток от Объединения

Эил терпеть не мог выезды на запад царствия и обязательную повинность всякий раз исполнял с недовольным лицом. Отец хмурился на сыновью непочтительность, вбивая в голову наследника главную истину – люди хоть по ту, хоть по эту сторону горной гряды одинаковые. Те же дети богов, рождённые под светом Эани или звёздным небом Исар, а то и на границе заплывов сестёр, под дочерьми-звёздами, Рассветной и Закатной.

На слова отца принц не перечил, но про себя не верил в их правдивость, ведь не слепой же он. И не глупый. Там, на западе, люди совсем другие. Закутанные в шелка с головы до ног, а вместо верных скакунов предпочитают горбатых верблюдов, от которых вечно смердит шерстью и чем-то кислым, будто брагой дешёвой.

И пускай род их королевский брал начало с правителя лунного королевства, что отражалось порой в смуглой коже и тёмных глазах предков, рождённых за Закатными горами, на пустынных степях и барханах, Эил не считал за полноценных жителей царствия.

И дворец западный принц не любил. Душный, приземистый, без привычных башен и мансард, с совмещенными купальнями, где одновременно могли находиться несколько человек, причём разного пола. Нравы на западе были те ещё. Раньше, говорят, и многожёнство встречалось, хоть благочестивая Арилэ и не поощряла подобных браков, так что семьи эти жили во грехе, а многочисленные жены и наложницы, кроме единственной, рожавшей детей, не имели на себе знака богини.

Тем, кто упразднил свободные нравы подлунных земель, был его, Эила, пращур, чей портрет во весь рост украшал картинную галерею. Высокий, статный, в воронёных латах с золотыми вензелями. Волосы чёрные, как смоль, а глаза почти жёлтые, как лик Эани. Шрам на лице, пальцы сомкнутые на эфесе меча, вмятины и потёртости на доспехах... тот, кто объединил под своим началом два королевства, мало походил на политика, зато определённо был отличным воином.

Эил порой подолгу стоял возле картины, вглядываясь в чужие черты, но с удивлением отмечая знакомый взгляд, изгиб бровей, складку губ... Многое предок передал своим потомкам, не только первую руну имени.

Эйрон-освободитель. Эйрон-властитель. Эйрон-король всего Царствия.

Принц, пусть и не признавался вслух, мечтал стать на него похожим.

Широкая зала была залита светом. Душным, жарким, от которого невозможно скрыться. Слуги трудились, не покладая рук, обмахивая своего короля широкими веерами из страусиных перьев, но Эйрон с неудовольствием ощущал стекающую по спине струйку пота. И лоб под узким венцом стал неприятно влажным и липким.

Воздух дышал жаром. Обжигал сухие губы, не давая вздохнуть полной грудью. Но бесконечная вереница страждущих королевского внимания всё тянулась и тянулась. Жалобы, вопросы, робкие надежды... голова разрывалась от проблем народа, решения которых Эйрон в упор не видел. С каждым витком Эани становилась всё безжалостнее, обращая прежде плодородные земли в безжизненные пустыни, осушая озёра, обмеляя реки.

Люди бунтовали. Роптали на богиню. Храм светлоликой в столице обобрали до нитки, покусившись на золото и хрусталь, перевернули всё вверх дном, стены вымазали краской и расписали нечестивыми речами, а жреца забили камнями, как виновника всех бед. Будто и вправду надеялись, что, вычеркнув богиню с пантеона, ослабят её силы. Наивные. Солнце, казалось, с тех пор стало палить лишь сильнее. В отместку.

Король с заметной досадой на лице выслушивал очередного визитёра – торговца-смельчака Тирона, регулярно преодолевавшего горные перевалы. С седыми висками, в годах, высокого и жилистого, с обветренным лицом и усталыми синими глазами, в глубине которых плескался затаённый страх. Но не торговлей единой кормился Тирон, а снабжал свежими новостями от соседей. Вот только новости не радовали вовсе – твари Дэар расшалились не на шутку, без труда обходя проверенную временем защиту из рун Одиннадцати Высоких. И на людей стали нападать гораздо чаще – стаями, как дикие звери.

– С зимы не получается преодолеть границу, – жаловался Тирон, нервно теребя душащий ворот рубахи. Тонкая серебристая вышивка приковывала взгляд – Эйрон даже позавидовал немного, что избранница торговца такая талантливая рукодельница. Даже ему, королю, такой удивительной красоты не привозили и в дар не передавали. Да и не вышивали особо в лунном королевстве, предпочитая лёгкие ткани, на которых узоры проще было вывести красками. – Что ни ночь, так жаркая схватка. И чем больше отряд, тем больше нападающих.

Король нахмурился:

– Сколько попыток ты совершил?

– Как сошел снег на перевале, уже десятка два... А людей потерял и того больше.

– Но тебе, как я погляжу, везёт – ни царапины, – прозорливо заметил Эйрон. Тирон не смутился, и взгляда не спрятал. Ответил запальчиво, дрожа голосом и инстинктивно шагнув вперёд, ближе к трону, желая донести до правителя правду:

– Не думайте, ваше Величество, что я за спинами соратников отсиживался! Наоборот, всегда в первых рядах сражаюсь, но нечисть тёмная предпочитает более доступную добычу. Я обещал женщине, одарившей меня этим спасительным оберегом, что не раскрою секрета, но... Сейчас не время для тайн. Вот, вот моя защита. Ни у кого больше такой нет.

Король, как и все присутствующие с удивлением глядели, как торговец тряс рукавом и тыкал пальцем в искусную вышивку. Молчали и недоумевали, а Тирон тем временем почти вплотную подошёл к ступеням, ведущим к престолу и явно намеревался стащить с себя рубаху, чтобы предъявить королю. Эйрон даже остановить его не подумал – стража сама встала стеной на пути излишне ретивого подданного.

– Ты, верно, шутить вздумал? Или голову напекло? – с нервным смешком поинтересовался Эйрон, хотя руки подрагивали. Так и тянулись коснуться занятного шитья. Будто манили, притягивали серебряные нити, сияя звёздным светом и лунным отблеском. И веяло от них заветной прохладой – свежим ночным ветром и студёной колодезной водой.