Королевство Крыльев и Теней

Глава 2

Золотые двери распахнулись, и в лицо мне ударил ослепительный свет. На миг я застыла, ошеломленная, почти испуганная. Сделала глубокий вдох, втягивая пьянящий аромат благовоний и озона, струящийся от божественных аур. И шагнула вперед.

Подошвы ботинок коснулись светлого мрамора. Гулкое эхо собственных шагов заметалось под непостижимо высокими сводами. Я вскинула голову, осматриваясь, и дыхание перехватило от открывшегося великолепия.

Исполинский круглый зал, купающийся в рассеянном золотистом сиянии. Мириады светящихся сфер парят под расписанным фресками куполом, складываясь в причудливые созвездия. Их свет мерцает на узорах мраморного пола, на гранях колонн цвета слоновой кости, на сверкающих ступенях громадного возвышения.

А на возвышении... боги. Те, чьи имена я едва смела произносить в былые дни моего всемогущества. Одиннадцать исполинских фигур, каждая в своем облачении - от сверкающих доспехов до струящихся одеяний всех цветов радуги. Их лица нечеловечески прекрасны, глаза горят пламенем, а за спинами трепещут могучие крылья. От каждого взмаха по залу пробегает напряженная дрожь.

Но одно место в их ряду пустует. Черный трон Мортис, богини смерти, сиротливо темнеет на фоне светозарных собратьев. Она не явилась на Совет Пантеона, не пожелала лицезреть триумф своей низвергнутой сестры. Ее отсутствие - немой укор, зримое напоминание о непрощенных обидах и затаенной вражде.

Миг - и взгляды Пантеона скрестились на мне. Тяжелые, пронизывающие, испытующие. Под их пристальным вниманием я вдруг остро ощутила свой ничтожный, униженный вид. Истрепанная грязная одежда, спутанные рыжие волосы, запекшаяся кровь на лице и руках - я была похожа на нищенку, а не на гордую богиню прошлого. Даже стоять ровно получалось с трудом - израненное тело пульсировало болью, ноги дрожали от напряжения.

Я невольно поежилась, чувствуя, как между лопатками струится холодный пот. Сердце зачастило в горле, в висках застучало.

Они узнают меня? Признают ли в смертной деве ту, кем я была когда-то? А если и признают - что ждет меня? Милость или немилосердный суд?

"Молчи, глупое сердце!" - мысленно одернула я себя. Расправила плечи, вскинула подбородок. Здесь нет места слабости и сомнениям. Только решимость, только вера в свою правоту.

Шаг, другой, третий. Я двинулась вперед, и взгляды богов неотрывно следили за каждым моим движением. Эхо моих шагов тонуло в настороженной тишине - столь плотной, что ее, казалось, можно резать ножом.

А потом тишину взорвал голос. Голос, от которого по спине побежали мурашки, а в животе словно сжался ледяной ком.

- Дочь Хаоса! - Раскат, подобный грому, сотряс стены и колонны. - Ты, отвергнутая и изгнанная! Как дерзнула явиться пред наши очи?

Я сглотнула пересохшим горлом. Медленно, через силу подняла взгляд. И встретилась глазами с тем, кто возглавлял Пантеон.

Первозданный Хаос - безликий, безграничный, неостановимый. Та изначальная сила, что породила мироздание... и меня саму.

Мой создатель. Тот, кому я обязана жизнью - и в чьих силах в любой миг меня уничтожить.

- Владыка, - голос мой дрожал и срывался. - Я пришла молить о милости и шансе на искупление. О возможности сразиться на Играх, дабы вернуть утраченное!

Смех. Ехидный, ядовитый, безжалостный. Он рождался не в горле, а, казалось, во всем извивающемся, переменчивом естестве Хаоса. Его лицо - если это можно было назвать лицом - представляло собой бурлящий водоворот первозданной плоти. Черты текли и менялись, будто в кошмарном калейдоскопе: то проступали очертания звериной морды, то проглядывал оскал человеческого черепа, то вспухали бесформенные наросты.

И в центре этого хаоса горели багровым пламенем глаза - два провала в бездну, полные безумия и злорадства. Сквозь переплетения щупалец и отростков змеилась жестокая усмешка, острая, как лезвие кинжала. От нее веяло ядом, безжалостностью и предвкушением чужих страданий.

- Сразиться? Вернуть?

Я стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла, напоминала о цели. О долге. О клятве, что я дала себе, Корвусу и самой Судьбе.

- Я Эреба, - слова рвались из горла хрипло и надсадно. - Я дитя первозданного Хаоса. Я пришла просить... нет, требовать права на участие в Играх!

И вновь смех - раскатистый, оглушительный, издевательский. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась каменная крошка. Пантеон сотрясался от хохота - злорадного, уничижительного. Я видела, как переглядываются боги. Как сомнение, гнев и даже тень сочувствия мелькают на их безупречных лицах.

Продолжай, Адель. Скажи им. Заставь услышать. От этого зависит все - твоя жизнь, твоя любовь, твоя месть.

Я шагнула вперед. Вскинула голову, чувствуя, как в груди разгорается упрямое, неистовое пламя.

- Я прошу суда Игр, - звенящим от напряжения голосом произнесла я. - Права сразиться за свою божественность. За Корвуса, томящегося в застенках Мортис. За возможность покарать сестру-предательницу!

- Ишь чего удумала! - резко бросил один из богов, которого я не сразу узнала. Это был Сцинтиан, повелитель мудрости и просвещения. Его угловатое лицо хранило вечную печать недовольства, а колючий взгляд из-под кустистых бровей, казалось, видел насквозь все мои тайные помыслы.

- Смертная, жалкая, а туда же - Игры ей подавай! - презрительно процедил Сцинтиан. - Не ровен час, и трон Верховного захочешь отобрать!

Он скрестил руки на груди, звякнув многочисленными талисманами знаний, и смерил притихших собратьев строгим взглядом.

- Или вы забыли, чем чреваты Игры? Сколько сил, времени, ресурсов они отнимают? Это вам не праздные развлечения, а нерациональная трата божественной энергии! Избранника выбирать, мудростью делиться, за исходом следить - и все ради чего? Дать павшей богине потешить самолюбие? Увольте! Не для того я веками накапливал знания, чтобы разбазаривать их по прихоти обиженной выскочки!

Слова Сцинтиана хлестнули больнее плети, раздирая старые раны. Гнев вскипел в груди, затмевая боль и усталость. Гордость, растоптанная века назад, взбрыкнула непокорным жеребцом. Из последних сил я вскинула голову и впилась взглядом в надменное лицо бога наук.