Королевство тайных троп. Беспощадная Москва

Глава 3.2

А вот Авалис не питал ни капли уважения к главе гильдии. Впрочем, он мало к кому питал это чувство. Виной тому была его бурная жизнь, наполненная приключениями, которые уже давно ему приелись. Хотелось остепениться, как-никак уже до сорока не так много осталось. Годы, которые в детстве тянулись просто до бесконечности, почему-то стали пролетать со свистом. Оглянуться не успеешь, как старость нагрянет. А в старости важна мягкая постель, сытная еда, хорошо бы жену и детей, чтоб почитали и заботились, как полагается.
Но для того, чтобы обзаводиться домом и семьей — тем, чего жалко потерять — надо было упрочить свое положение. Стать наконец-то уважаемым и богатым членом общества. Настоящим аристократом, при том занимающим высокую должность. При дворе короля или в гильдии.
Авалис сильно завидовал тем, кому с рождения жизнь поднесла все на фарфоровом блюдечке с золотой каемочкой. А его самого жизнь не баловала.
Детство его никак нельзя было назвать безоблачным. Провинциальный городишко, где кто угодно мог назвать его выродком и байстрюком, и бесполезно было доказывать, что отец умер, — никто в это не верил.
Впрочем, став постарше, и он засомневался, а правду ли говорила ему мать.
Матушка растила Авалиса одна. Они жили на окраине крошечного городка, что стоял недалеко от тракта. У них была пара комнат в общем доме, одну из которых матушка сдавала. Она всеми способами пыталась заработать деньги, которых никогда не хватало.
Авалис давно привык к нищете. К штопаной-перештопанной одежде, к тому, что иногда им приходилось жить чуть ли не впроголодь. Впрочем, матушка часто бросала мимоходом, что он достоин большего и мог бы жить иначе, если бы… Впрочем, до конца она эту фразу никогда не договаривала.
Он жадно выискивал в ворчании матери крупицы того, что она упорно не желала ему поведать, но порой проговаривалась, сама того не замечая. Или все-таки нарочно?
Ведь она была не из простых. Подрастая, Авалис начал понимать то, до чего не мог раньше допетрить: у матушки когда-то прежде была совсем иная жизнь. Понимал он это теперь и по ее нарядам, истрепанным, старым, чиненным-перечиненным, и в то же время они были сшиты из дорогих тканей. Когда-то ее платья, должно быть, блистали великолепием. И облезлая шубка, которую она накидывала на плечи зимой…
А еще у нее были драгоценности.
Он случайно на них наткнулся, когда искал кусочек грифеля в ее столе. Там была шкатулка с серьгами и браслетом. Комплект. Золото и драгоценные камни искусной работы, коих не могла себе позволить ни одна мещанка. Тогда матушкины сокровища показались ему поистине королевским роскошеством. А еще он уверился точно — у нее совершенно точно была другая жизнь.
В другом месте и на других условиях.
Давно. Может быть, до рождения сына.
Но почему она не продала их? Ведь они едва концы с концами сводят!
Сначала детское воображение рисовало ему картину, что его мать — аристократка. Просто ее украли в детстве какие-то злые люди. Но ее обязательно найдут, она предъявит эти украшения, принадлежащие их роду, бабушка и дедушка обрадуются, примут их в семью…
Но парнишка не был глупцом, и сладостные мечты быстро разбились о мысли, которые не могли не прийти в его голову: если ее украли в детстве и растили среди бедняков, то откуда взрослые платья, откуда украшения?
Откуда, в конце концов, книги, которые местная беднота не могла приобрести, предпочитая покупать на ярмарках раскрашенные картинки?
У них было много книг, правда, с каждым годом их становилось все меньше. Матушка носила их в книжную лавку, и скуповатый хозяин, понимая, что женщина в безвыходном положении, брал их за полцены.
А еще матушка сама была из образованных и просто помешалась на идее, чтобы Авалис прилежно учился. Она даже водила его к старику Холису, бывшему гувернеру, выгнанному за пьянство, который подрабатывал себе на кусок хлеба и стакан вина обучением желающих грамоте. У него дома всегда было холодно, на всех желающих было два замусоленных букваря, однако учеников хватало — и малых, и взрослых. Кто-то довольствовался счетом и умением подписать свое имя, кто-то учился целый год, усердно разбирая по складам нехитрые фразы.
Объяснял Холис плоховато, а вот спрашивал строго, и Авалис учебу ненавидел. Да и другие мальчишки вечно задирали его — он был тощим, щуплым, но при этом матушка старалась одевать его получше. В “школу” он ходил в своем лучшем костюме, искусно подогнанном по фигуре и талантливо заштопанным матушкой, и даже в башмаках, чем могли похвастаться не все ученики Холиса. Дан, которого отец собирался отправить в подмастерья к сапожнику, для чего и отдал поучиться грамоте по дешевке, постоянно дразнил и толкал Авалиса. Обидчик был рослым, плечистым, и Авалис тщетно грезил о достойной мести.
Дома учеба продолжалась. Матушка заставляла читать скучные книги по истории Хетапля, по географии Осмиры, учила писать — он был вынужден каллиграфическим почерком переписывать одну скучную страницу за другой. Приходилось учить наизусть стихи, пересказывать древние легенды.
Однажды, когда Авалису было девять, он, не желая читать заданный матушкой урок из очередного скучного и толстого тома по истории Хетапля, очень сильно пожелал, чтобы за столом сидела точная копия его самого. Пусть сидит и прилежно читает, а в это время можно было заняться чем-нибудь поинтересней…
И неожиданно у него получилось!