Королевство тайных троп. Последний принц

Глава 8. ч.2

Теперь многие смогут догадаться, что шепнул Гадвус королю. В предыдущей проде содержится подсказка. Гадвус действительно сказал ровно два слова. Угадаете, какие? (можно просто смысл, формулировка не важна. Ответ будет в 9-й главе)

Кариус даже припомнил, что оборотни, желая оскорбить собрата и посулить ему плохого, выражались: “Чтоб тебя загрыз болотный демон”. Видимо, в самой их культуре, насквозь пропитанной превосходством самцов над самками, не допускалось, что могучих зверей могла погубить женщина, пусть даже и таких исполинских размеров.

Значит, мало кто из волков выжил при встрече с Хильдой… Наверное, только те, что сразу сбежали, не разглядев, кто перед ними.

Слухи о чудовищной лесной женщине, умеющей оборачиваться монстром, ходили среди местных. И даже доходили до столицы Хетапля. Ее величество Ранелия, кстати, несколько раз отправляла на границу с Лютанией егерские отряды, но те раз за разом приезжали ни с чем. Крестьяне в указанных местностях жили тихо, спокойно. На вопросы о том, не беспокоят ли их какие чудища лесные, загадочно отмалчивались, разводили руками и переводили жалобы то на соседа-пьяницу, то на высокие налоги, то на неурожай...

— На, подкрепись. — Хильда поставила перед магом плошку с едой. Заметив недоверчивый взгляд, успокоила: — Это не волчатина, не бойся. Козлятина. Деревенские мне ее часто в дар приносят. А зачем мне мясо? Что я, сама себе не добуду? Вот от овощей бы не отказалась, они тут растут плохо. Болота здесь да чащи. Север.

— Да уж… — Маг с облегчением принялся за еду. Поблагодарил хозяйку запоздало: — Спасибо тебе большое.

Варево оказалось безумно вкусным — особенно после долгих блужданий по лесу и изнурительных погонь. С наслаждением проглотив несколько ложек почти не жуя, чтобы утолить адский голод, Кариус произнес:

— Значит, люди приносят тебе дары?

— Выходит, так, — ответила Хильда.

— Ты, получается, оборотней от их деревень отгоняешь. И разбойники тут перестали водиться — тебя боятся. Ты как будто заступница у здешних жителей. Как Брунгильда.

И хотя волчица стояла к нему спиной, Кариус почувствовал, что слова его были ей приятны. Возможно, еще и потому, что в его словах не было и капли лести. Маг просто сказал то, что думал…

Кариус помнил эту легенду наизусть. Все образованные маги проходили мифы Осмиры в рамках общего курса литературы и истории, но конкретно этой истории мало кто уделял внимание, слишком уж она выбивалась из всех. А для него она была той самой, волшебной, из растрепанного, никому не нужного сборника, по которому мальчик учился читать и писать.

Звучала она так:

Давным-давно жил на свете первый драконий владыка Арродурр, и решил он однажды похвастаться величием своим пред всеми соседями. Устроил он пир на весь мир, пригласил на него всех знатных и благородных господ. Пришли к Арродурру древние эльфийские короли, бессмертные вампирьи князья, грозные волки с севера и даже люди — первые маги, что стали потом святыми пророками. Не позвал он лишь орков, так как правила ими всего лишь женщина. Узнала древняя богиня, Степная Матерь, которой орки поклонялись, о такой несправедливости, удивилась, оскорбилась, обернулась юной девой-красавицей да явилась на праздник драконий неузнанная. Принесла она владыке дары, как положено, пожелала благ разнообразных, как водится, и стала, как прочие гости, веселиться, есть и танцевать. А когда время пришло уходить, подошла богиня к Арродурру и спросила тихо, отчего не позвал тот правительницу орков на праздник? Чем дочь Степной Матери такое неуважение заслужила?

— Тем, что женщина она всего лишь, и не пристало женщине приказывать, а великому мужу — перед нею раскланиваться. Пусть место свое знает! — так владыка отвечал.

Рассердилась на это богиня, укорила:

— Не велик тот муж, что женщину не уважает лишь за то, что мужчиною она не родилась.

Громко сказала, так, чтобы слышали все.

Разгневался владыка Арродурр, что какая-то девка ему перечит да пред другими благородными гостями порочит.

— Да как ты смеешь упрекать меня, девка глупая! Вот я тебя проучу! Покажу тебе твое место! Годна ты лишь на то, чтоб великого мужа телом своим ублажать, и то пока молодая да красивая! — вскричал дракон.

С этими словами схватил он богиню-деву, повалил на ковер из золотых нитей, чтобы силою взять у всех гостей на глазах. Протянула к тем Степная Матерь руки, взмолилась:

— Что же смотрите вы, благородные мужи? Почему не вступитесь за меня? Помогите же мне! Защитите!

Но не откликнулись на ее зов древние эльфийские короли, сделали вид, будто музыкою дивной поглощены всецело. И бессмертные вампирьи князья промолчали, не но достоинству им было лезть в дела смертных. И могучие волки севера стояли в замешательстве — как против вожака пойти, волен тот наказывать, как пожелает, за любое ослушание, и даже безо всякой вины — чтоб не забывали подданные, как вожак силен да грозен. Первые маги-люди и вовсе осудили, сказали:

— Зачем помогать тебе, дева, коли сама ты во всем виновата? Пришла на пир, пила да ела, а потом еще и хозяину указываешь, как ему поступать.

Закивали оборотни севера, понравились им речи магов своей мудростью.

Лишь одна волчица из свиты альфы, храбрая и добрая Брунгильда, не стала молчать, а бросилась на защиту девы незнакомой. Вцепилась волчица в горло драконьего владыки мертвой хваткой так, что разжал Арродурр свои когти, человечьими пальцами в праздник обращенные, и вырвалась дева из них. И не стала она больше скрываться, сбросила личину, поднялась во весь рост, стала великаншей могучей, суровой, и сказала гневно:

— Как посмел ты коснуться меня против моей воли? Или глух ты? Или слеп? Или не понимаешь слов?

Испугался дракон и такую речь повел:

— Рассуди сама, о Матерь Степная — не знал я, что богиня ты! Думал, что дева простая человечья передо мною.