Королевство трёх Светил

Глава вторая: «Арханец»

Ночь была тревожной. Просыпаясь, Кула-Бьяла имеет обыкновение будить всю нечисть и чертовщину, что таится в укромных уголках Королевства Трёх Светил. Посему мы почти не сомкнули глаз, даже шатёр не ставили. Я забрался на повозку, постелив себе овечьих шкур под зад, дабы не озябнуть. Елей сновал туда-сюда с лаохъским клинком наизготове, Елушка накинул на себя тулуп заячий, да самострелом вооружился.

То и дело чёрные тени метались вокруг, но покуда костёр с маслом ижицы шхерской полыхал алым пурпуром, да синевой лазурной искрил, к нам было не приблизиться ни на шаг. Как бы о том ни мечтали чертилы лесные, да шваль озёрная. Кони наши хоть и верные, но нечисть чуя норовили сбежать. Хорошо, что Елушка умеет их привязывать как следует, а то бы наутро втроём пешком до Вышеграда тащили воз, да и одним богам известно дотащили бы, али кинули б отчаявшись.

Я очнулся на рассвете, уже потеряв счёт своим пробуждениям. Светлице едва показывалось из-за горизонта, а за ней Жаровье нехотя поднималось и разгоняло всех упырей, что Кула-Бьялой разбужены были. Елей сидел возле затухающего костра, да бубнил под нос что-то. Меня подёргивало от холода, но мы были целы и невредимы опосля ночки такой, что несомненно грело душу. Окромя, знал я, как человек с севера, что тулуп нацепить да пробежаться поутру – лучший разогрев.

Посему помчался не раздумывая, стремглав поскакав, куда глаза глядят. Елей даже и спрашивать не стал, куда направляюсь, ибо сам не раз так делал. А пока бежал – светало, озаряло округу лучами. Вверх по тропе я думал мчаться до тех пор, пока просвет меж деревьев не увижу, но он всё не являлся. Остановившись на месте, чтобы дух перевести, я уж было хотел бежать обратно, ибо кровь разгорячилась, онемевшие пальцы ног уж порядочно оживились, да и ладони белёсые розовизной рассветной налились. Но чутьё подсказало замереть и прислушаться, ибо спокойно было вокруг. Чересчур спокойно.

В тот же миг голоса услышал, да разобрать попытался, но не удалось толком. Посему решился ближе подойти, на отзвуки ориентируясь. Крадучись уши навострил, а глаза каждое движенье в лесу улавливали. То и дело головой по сторонам крутил, чтобы из засады никто прыгнуть на меня не смог, да вот жалел, что не прихватил мельеторку свою. Спокойнее стало бы. Но да куда теперь, уразуметь бы кто болтает поутру в лесу неспокойном.

Сквозь кусты, листья и меж стволов древесных углядел несколько человек. Одежды разные у всех, да и сидят вальяжно. На ратников Вышеграда не похожи, значит, либо разбойники, либо охотники местные. Коли охотники, можно с ними вместе в сторону Вышеграда отправиться, гурьбой сохраннее. А коли разбойники, то мимо пройти и не удастся, придётся либо бой принимать, либо драпать, аки зайцы. Да вот только драпать не получится, больно телега у нас гружёная. Эти-то налегке – черти.

Глядел я дальше, себя никак не выдавая. Ходили, шутили, выпивали, оружие имели. Чуть поодаль лук лежал, неплохой, стройный, тугой. Ещё чуть в стороне – самострел. Видал я и получше самострелы, да и такого хватит, чтобы душу вышибить, коль нужда появится. Ни клинков, ни копий. Может и вправду охотники? Я надеялся на это. Но вмиг всё переменилось, когда на коне вороном прискакал ещё один. Смуглый, грязный, шкурами увешанный, да прыткий, бойкий, что даже сам Елей бы впечатлился. На боку сабля арханская, на шее висит светило золотое, до того ловко исполненное, что никаких сомнений не оставалось – украл, либо снял с убитого. Да и клеймо на лошади о многом говорило. Когда он повернулся другой стороной, узнал я горн арханский. Протрубит ежели, то со всей округи стянутся дружки ихние.

А на голове дадьярка красовалась, да такая огромная, что за версту заметишь. Коса плетёная с дадьярки свисала, а на косе всех цветов ленты, зелёные, алые, чёрные. У арханцев ленты на дадьярке – победы означали. Коли много лент, значит боец лихой, поражений не видал.

Больше оставаться нельзя. Коль заметят, ног не унести, вороной конь в два прыжка меня настигнет, а шашка арханская мне голову отсечёт, моргнуть не успею. Точат они свои тесаки так, что папирус, парящий в воздухе, расходится надвое за один взмах. Помню, как дружественные нам арханцы в угодья нагрянули, так целое представление устроили со своим оружием. Листья клекавицы нарезали мастерски. Впечатлившись, я захотел научиться так же. Потом две зимы только и делал, что точил шашку отцовскую, да махал ей аки умалишённый. Но то две зимы, а то жизнь целую сим заниматься.

Уносил я ноги быстрее василькового сайгака, побежал бы заяц рядом, диву бы дался. Но рядом никого не было. Пальцы уже покраснели, дух захватывало, а ноги всё несли. Елей меня завидев, тут же меч свой обнажил, да Елушку поднял.

– Что стряслось?!

Запыхавшись, я сначала двух слов связать не мог, но сделав небольшую передышку, всё-таки заговорил членораздельно.

– Арха… Арха… Арханцы!

– Быть того не может!

– Дадут боги, в паре вёрст от нас, не далее…

– Уверен, братец?

– Сомнений и быть не может. Я и коня видал, и шашку, и главаря ихнего.

– Сколько народу?

– Семь, восемь рыл точно будут, самострелами вооружены, да луками. Видать охотиться сюда спускаются, а может и не только охотиться…

– Главаря точно видал? Ни с кем не спутал?

– Точнее и быть не может.

– Во что одет? Какой конь? Клеймо?

– Шкурами овечьими обвешан, смугл, нечист, глаза чёрные, как смоль, на голове дадьярка шерстяная, коса чуть ли не до пояса, лентами увешана всех цветов радуги! Конь вороной, если и есть что чернее глаз этого разбойника, так только его скакун. Клеймо на лошади тоже приметил, то ли ястреб, то ли какая другая птица…

Брат нахмурил брови.

– Да-а, етить его… Арханцы – это опасно. – он сделал короткую паузу, глаза его сверкали так, будто азарт в душе очнулся. – Но опасны в степях или в горах. А в лесах они, как кроты. На ощупь передвигаются. Ума не приложу, что заставило их сюда прийти…

– Жажда наживы, очевидно. – вставил Елушка. – Да вот только придётся нам назад сдавать, видимо. На наших землях они бесчинствовать не посмеют. А в Вышеграде князь, видимо, совсем уж сник. Предыдущий этих горцев так гонял, что едва нос черномазый сунется, сразу же клинок вышеградский его срубал. Ратники бродили по лесам, только и надеялись, что арханцы с гор спустятся, до того их гонять отрадно было!