Королевство трёх Светил

Глава четвёртая: «Зрадомир путеводный»

– Арханец много думает о себе! Учить меня вздумал! Ха! Пусть сначала одолеет!

– Не кипятись, Янко, Идьяк мало кого после первой встречи называет по имени, а тебя-таки начал вальедонцем величать – это дорогого стоит.

– Вальедонцем… Тьфу!

– Да и сражался он чуть больше, чем вполсилы. Тем более, ранил я его в руку… Хотя для арханцев – это даже не рана, скорее царапина.

Я аж завёлся.

– Чего ты мелешь, братец?! Вполсилы?! Ты видел, как его глаза кровью наливались! Ставлю десять золотников наших, что…

Он оглянулся по сторонам и ударил меня в грудь.

– Да не ори ты о золотняках на весь лес! Они же нас без гроша оставят, коль уразумеют.

– Понял, понял! Шо ты мечешься, аки сайгак? Нет никого в округе!

– Елей прав, – встрял Елушка. – дети Архана могут проявлять гостеприимство и демонстрировать непоколебимое доверие, а за спиной стилет точат.

– Это арханский клык, а не стилет, Елушка.

– Та всё одно!

– Не одно, клык изогнутый, тонкий. Стилет же поувесистее, да пошире будет. Горцы этими клыками орудуют умело, ни кольчуга им не преграда, ни пластинчатый доспех. Даже под латы подлезут, коль надо будет. Ты видел, как вьётся Идьяк в бою? Точно крылозмей с лазурных озёр! Вёрткий, скользкий. Эка свезло, что с Идьяком мы плечом к плечу сражались когда-то, но даже это не спасает нас от откупа. Слава светилам, что считать он толком не умеет, иначе оставили бы всю повозку ему и его людям.

– Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь. – сказал я настороженно. – Кто знает, что нас ждёт у тракта?

– И то верно, а теперь, братцы, давайте ещё раз сверим наш путь.

Елей отложил малую карту вышеградских земель, достал большой рулон из обоза, развернул его, взору предстала старинная карта рода Вальедонских, которую составлял никто иной, как сам Зрадомир Вальедонский. Несмотря на то, что наш давний предок побывал даже в самых отдалённых уголках Королевства Трёх Светил, некоторые части карты все равно оставались пустыми.

– Самое трудное нас ждёт здесь. – Елей тыкнул пальцем в зону, где была пустота. – Меж Пампирами и Палестрой.

– Я слыхал от отца, что там сплошные Враногонские леса. Пройти лишь чудом удастся, бурелом похлеще, чем в озёрном краю родных шхер. Все ноги себе переломаем, коли решимся.

– Посему Зрад… Покойся с миром первый сын рода Вальедонского, великий наш праотец, – Елей всегда отдавал должное в виде почестей всем нашим предкам. – И пошёл в обход…

– Покойся с миром, Зрад, первый сын рода Вальедонского, великий наш праотец, последний проводник…

Повторил я за братом. То же произнёс и Елушка, все втроём мы жестом ладони, прикладываемой к седрцу, затем ко лбу, продемонстрировали уважение к умершим праотцам и продолжили считывать карту. Опосля доля почтения. Помолчать.

– Ладно, братья, – Елушка аж заулыбался, услышав, что приравняли его к сыновьям барина Вальедонского по стати. – Враногорские леса – не единственная преграда. На пути в Митрополию Светильскую нас ждут сотни вёрст болот, да оврагов. Потом Светила наградят нас полями колосистыми, что обрамляют Митрополию, но до сего момента страдать будем. – Елей повёл пальцем по карте вниз. – Тута нас степи ждут, долгий путь, опасный. Сдюжить главное до Олун–Адаза, самого крупного степного града. Там нас встретят наши поверенные, от отца весточку получат, поделимся с ними барышами, да чарку молока степного захлебнём, с голоду не помрём, друзья там есть. Но ухо востро держать надо будет. Олун–Адаз полон врагов наших – шакшийцев.

– Ты ж порезал этих шакшеров чёртовых на войне бесчисленное множество! Чего теперь убаиваться чертей этих?

– То мы резали их на поле брани, а то город – их родная стихия. Возомнили черти, что север взять смогут количеством, да не учли многого. Вот и полегли. А как дело доходит до города, али леса густого – равных им не будет. Лучших лазутчиков не сыскать.

– Дык север в лесах весь! – молвил Елушка. – Чего это они проиграли, коль хороши так?

– Сам как думаешь? Кулёма ты необразованная! – засмеялся Елей. – Как зима наступила, так передохла половина от холоду, ещё треть передохла от голоду, охотиться эти черти на севере не умеют, змеекрыл для них был ночным кошмаром, ха! А остальных зарезали, кто сбежать не успел. Выжившие до сих пор обиду таят, спят и видят, как северян всех перерезать, да нашими лазурными озёрами завладеть! Скоты ушлые.

– Как через горы будем пробираться, Елей? – я ткнул пальцем в карту. – Вышеград минуем, так там чёрт ногу сломит. Сплошные хребты. Да и Зрад, праотец наш путеводный, царство небесное первому сыну Вальедонскому, – Мы вновь почтили память предков. – ни единой тропы горной не указал, чтоб на скакунах проехать можно было.

– На месте разберёмся, проводников наймём. Благо, в Вышеграде калиты у нас вдоволь ещё будет, по пути вряд ли попадётся кабак, где всё растратить с руки станется. Барыши закончатся скорее всего ближе к междуморью, – Он ткнул пальцем в тонкий перешеек, разделённый морскими водами посередине. – Тут. Горные хребты с северной стороны Смольного моря, затем долгое побережье, переходим на возвышенность и уже меж Смольным и Ячерхау. Уж не знаю, удастся ли нам застать отлив, но коли не удастся, придётся раскошелиться или ещё чего… Поговаривают, что там ладьи ходят туда сюда, кормятся со странствующих… Даже последние барыши сдерут, не торгуются. Коли помирать будешь от голода и глазом не моргнут местные. Без света в душах они все, человеческого в них ничего не осталось.

– Без света в душах это ты верно подметил. – я вставил свои пять копеек. – Те места как бы не опаснее Олун-Адаза будут, да на просто так свет в их душах погас, да и перешеек сей, отдельного сказа заслуживает. Ибо не так там просто всё, и разобраться нужно, прежде чем наша нога туда ступит…

– Ну ка, Янко, поведай нам. Тебя от карт зрадских в детстве было не оторвать, неужто до сих пор всё помнится?

Я резким движением вырвал из рук плотную, клекавицкую карту из рук Елея, даже не опасаясь её порвать, ибо нити из листьев древа сего и не такое выдерживали.