Королевство в огне. Пепел Души

Глава Девятая

Сигрин шёл вдоль горящих палаток, переступая через изуродованные тела. С его изогнутых клинков стекали капельки крови, падая на жёлтый песок; они образовывали маленькие лужи, которые почти сразу же высыхали под палящем солнцем пустыни.

Довольно большой палаточный лагерь расположился у подножия скалы из красноватого камня, которая давала тень и защиту от песочных бурь. Здесь же были привязаны верблюды и несколько ишаков; животные сейчас истошно вопили, пытаясь вырваться. Они чувствовали ауру Сигрина куда лучше, чем люди.

— Семьдесят шесть, — прошелестел Сигрин, вбивая клинок в грудь выскочившему из-за поваленной палатки мужчине.

Тот выдохнул и рухнул на песок, орошая его свежей кровью. Одеты местные были в какие-то тряпки — множественные желтоватые ленты ткани покрывали руки и ноги, а грубые куртки из кусков сшитой кожи и длинные плотные юбки носили как мужчины, так и женщины. Сигрин окинул взглядом место бойни, и его передёрнуло: внезапно он почувствовал отвращение и горечь. Сигрин упал на одно колено — так сильны были эти чувства. Мужчина, которого только что убил Сигрин, казалось, с осуждением смотрел прямо на него своими мёртвыми глазами.

«Это же живые люди! Они могли жить, творить, любить…», — пронеслась мысль в голове Сигрина. Он зарычал, отгоняя наваждение, и поднялся с горячего песка.

Над лагерем стояла тишина: даже животные перестали кричать и вырываться. Сигрин приложил руку к голове: тупая боль где-то глубоко в черепе разрасталась. Ему даже почудилось, что он слышит чей-то истошный вопль в этих волнах боли. Дождавшись, пока боль утихнет, Сигрин достал из кармана плаща небольшой кристалл и уже было надломил его, как почувствовал острую боль в левом бедре; он замахнулся хопешем, поворачивая корпус к новому противнику.

Клинок замер на волосок от шеи девочки, которая обеими руками держала рукоятку кривого кинжала, устремив взгляд яростных карих глаз на Сигрина. Тот с лёгким удивлением и подступающим гневом выхватил нож из рук девочки и выдернул его из бедра. По телу прошла волна острой боли. Сигрин провёл пальцем по тонкой прорехе в доспехах. Кровь уже перестала сочиться, а место ранения стремительно заживало.

— Ты что? — прошипел Сигрин, хватая девочку за горло и начиная медленно сжимать пальцы. Девочка закричала, но крик быстро перешёл в сдавленный хрип. Пальцы Сигрина сжимались всё сильнее; он мог убить её в любой момент, но какая-то сила останавливала его; полные страха и боли глаза ребёнка смотрели на него.

Сигрин зарычал и разжал руку, выпуская девочку. Та упала на песок и начала отползать, не сводя глаз с Сигрина. Тот стоял неподвижно, чувствуя, что что-то не так. Что-то надломилось где-то глубоко внутри него… Выйдя из оцепенения, Сигрин рассмотрел клинок, который вонзила в него девочка.

Лезвие ножа было зеленоватым с какими-то вкраплениями чёрного цвета. Сигрин снял перчатку и провёл ножом по чешуйкам брони. Нож с тихим скрежетом вонзился в доспех, проходя сквозь него, словно через бумагу. Сигрин убрал перчатку и осмотрел гарду ножа: на ней были изображены две прямые линии, вертикально пересекающие закатный полукруг солнца.

— Откуда у тебя это? — спросил Сигрин, обращая к девочке, но той уже и след простыл.

Внезапно Сигрин почувствовал слабость; он охнул и упал на колени. В глазах стремительно темнело; магия перестала действовать, и волны боли сотрясли тело Сигрина. Он закричал, в панике пытаясь дотянуться до ночного кварца, но пальцы перестали слушаться. Сигрин упал лицом в раскалённый песок и потерял сознание.

***

Рован скомкал и выкинул в грязь листок с письмом. Он пару раз сжал и разжал кулак, справляясь с накатившей злостью.

— Генерал, что случилось? — спросила капитан Зито, которая только что принесла ему послание, доставленное гонцом из крепости Вира.

— Подкреплений не будет, — ответил Рован, облокачиваясь на походной стол и рассматривая карту. Погода наладилась, и Рован велел поставить стол прямо на холме, снаружи палатки.

— Но мы же передали данные из донесений наших разведчиков, — удивилась Зито. — Враг обустраивает лагерь по ту сторону реки, явно ожидая подкрепления.

— Командующий считает иначе, — произнёс Рован, делая пометку карандашом на карте. — По его мнению, это — отвлекающий манёвр противника, чтобы заставить нас перебросить силы и ослабить защиту основной переправы у крепости Вира.

— Но Вы так не считаете.

— Нет, — Рован поднял глаза на Зито. — Их лагерь напротив нас разросся: они копают дренажные каналы и ровняют землю для новых палаток, и с каждым днём всё больше дыма от их костров видно на горизонте. Я уверен, что в ближайшую неделю враг разместит в лагере часть своих сил, достаточных, чтобы пробить нашу защиту.

— Прикажете готовиться к обороне?

— Время играет против нас, капитан, — покачал головой Рован. — Согласно свежим донесениям, первые обозы с провиантом и инженерным снаряжением уже прибыли в их лагерь.

— Это странно: обычно обозы идут за армией, чтобы защитить её от вероятного нападения врага.

— Верно, но враг уверен, что мы не станем покидать наших укреплений на правом берегу Тирты, поэтому отправляет тыловое обеспечение лишь с небольшой охраной. Большое скопление войск сразу же привлечёт внимание, и из крепости Вира отправят подкрепление. Если же понемногу копить припасы в неплохо защищённом лагере, его можно будет использовать как опорную точку для атаки, не тратя время на выстраивание логистики. Они рассчитывают нанести удар быстрее, чем мы сможем отреагировать.