Короли у меня в кармане

5. Глава

Все работники, ещё секунду назад занятые своими крайне важными делами — будь то натирание полов до зеркального блеска или беготня с подносом, словно от этого зависела судьба империи, — вдруг синхронно, как по неслышимому сигналу, замерли и бросили всё. Кто-то едва не выронил кувшин, кто-то остановился с половником в воздухе, но всех охватила одна мысль: «Император!» И вот, как один, они устремились к большому залу, чтобы выстроиться в почётный ряд.

Леона, как человек умный, но слегка ошарашенный чужими странными обычаями, решила не выделяться и поплелась за ними. Мало ли что здесь считается неуважением… да и не хотелось проверять это на собственной шкуре.

Вскоре все выстроились идеально ровным строем, синхронно опустив головы и слегка склонившись — не слишком низко, но и не дерзко. Леона моментально поняла, что и ей придётся копировать этот ритуал, иначе, глядишь, останется без головы. Она заняла «положенную» позу, но внутри у неё клокотало возмущение:

«Ещё только этого мне не хватало — стоять тут, как манекен, и пялиться в пол. Я, между прочим, человек с историей. Живи я ещё дольше, и меня можно было бы смело заносить в Книгу бессмертных! А они тут… наклонись, смотри в землю… Да вы вообще понимаете, кто я такая?!Недосмотр, недооценка и полный беспредел!»

Как раз в этот момент чей-то громкий и торжественный голос пронзил зал: — Солнце империи! Великий Император прибыл!

Двери распахнулись, и внутрь вошло несколько солдат, чеканя шаг. За ними — он. Мужчина, настолько красивый, что любой портретист тут же бы бросился за кистями, но при этом… от него исходило что-то, от чего даже самый смелый человек мог бы предпочесть внезапно вспомнить, что у него дела в другом крыле дворца. Не красота — а опасность, завёрнутая в безупречный внешний вид.

Леона, конечно, ничего этого не видела — голова была опущена, как и у всех. Но ведь когда-то она была, мягко говоря, не из последних людей. И силу, а уж тем более опасную ауру, могла распознать даже с закрытыми глазами.

Вокруг, насколько хватало поля зрения (а именно — уровня ботинок и подолов), люди стояли как вкопанные. Вернее, стояли и дрожали. Леона чуть прищурилась, рассматривая их обувь и дрожь в коленях, и мгновенно поставила диагноз:

«Ага… значит, обычные смертные. И это они ещё встречают его с максимально приглушённой аурой. Ему бы чуть-чуть “прибавить громкость” — и тут половину в обморок унесли бы. Но мне это всё до лампочки. Ну да, я чувствую этот прессинг, но… я пережила войны, ребята. Войны! Ладно, не в этой жизни, но тем не менее».

Император же, как оказалось, вовсе не собирался осыпать народ милостями или произносить пламенные речи. Он, не удостоив никого долгим взглядом, прошёл мимо, направляясь в свои покои. Но на полпути замер и бросил через плечо дворецкому:

— Ко мне никого не впускать. Даже если придут самые влиятельные — никого. Мне нужен покой.

Дворецкий, чуть высокий и сухой, слегка наклонил голову, в которой, судя по лицу, хранилось как минимум десяток секретов имперского масштаба.

Людям тут же разрешили разойтись и вернуться к делам. Всё снова ожило: загремели кастрюли, зашуршали платья, кто-то поспешил обратно к котлу, словно ничего и не произошло.

Леона же, наблюдая за дворецким, сделала свой вывод:

– Староват, конечно , но... не дрожал, не боялся. Значит, не из простых. Может, в молодости был наёмным убийцей? Или каким-нибудь легендарным телохранителем?

С этим она решила, что спектакль окончен, и удалилась — ведь в её положении главное было держаться так, словно она всегда здесь жила и уже видела всё на свете.