Корона для его пленницы

Глава 1. Плаху отменили

Меня вели на казнь в платье, которое ещё вчера было королевским.

Сегодня оно пахло дымом.

Подол, когда-то расшитый серебряной нитью, волочился по камням, собирая грязь, кровь и пепел. На рукавах темнели бурые пятна — не все из них были моими. Волосы давно выбились из причёски, тяжёлые, спутанные, липли к шее. Цепь на запястьях тёрла кожу до мяса, но я не позволила себе ни вскрика, ни слёз.

Только не перед ними.

Площадь перед дворцом гудела, как растревоженный улей.

— Смерть Арденам!
— На плаху её!
— Пусть заплатит за кровь!

Я шла прямо, хотя ноги подкашивались после ночи в сырой камере и двух суток без сна. Вчера на этой же площади сожгли знамёна моего дома. Ночью казнили моего дядю. На рассвете повесили советника, который клялся моему отцу в верности до конца.

Мой конец пришёл позже.

Наверное, потому, что новый король хотел увидеть его лично.

Я подняла голову и посмотрела на возвышение у дворцовых ступеней.

Плаху уже установили.

Чёрное дерево, свежие верёвки, тёмное пятно у основания — кто-то умер здесь раньше меня. Рядом стояли гвардейцы в новой королевской форме: чёрная сталь, алые плащи, герб Вальгарда, от которого меня мутило сильнее, чем от запаха крови.

А выше, на каменных ступенях, стоял он.

Райнар Вальгард.

Человек, который за одну ночь превратил мою жизнь в пепел.

Он не носил корону.

Она лежала на бархатной подушке рядом — тяжёлая, чёрная, словно выкованная не из металла, а из самой ночи. Но даже без неё в нём было больше власти, чем в любом короле, которого я знала.

Высокий. Неподвижный. В чёрном камзоле без лишних украшений. На груди — лишь серебряный знак дома Вальгардов. Тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая жёсткое лицо. Шрам у виска делал его ещё опаснее. Его взгляд скользнул по толпе, по гвардейцам, по плахе… и остановился на мне.

У меня пересохло во рту.

Не от страха.

Я уже пережила тот миг, когда страх становится слишком большим и превращается в пустоту. Осталось что-то другое — ярость, ледяная и ясная.

Если бы цепи не держали мне руки, я бы бросилась на него прямо сейчас.

Пусть даже голыми руками.

— Принцесса Лиара Арден, — громко объявил глашатай. — Последняя дочь свергнутого дома. Обвиняется в государственной измене, злоупотреблении властью крови и соучастии в преступлениях прежнего режима.

Толпа одобрительно загудела.

Я усмехнулась.

Соучастии.

Как удобно обвинять в преступлениях тех, кому не дали даже шанса защищаться.

Меня толкнули вперёд. Я споткнулась, но удержалась на ногах.

Райнар не шелохнулся.

Только смотрел.

Так, будто уже всё обо мне решил.

Палач шагнул ближе. На его руках были чёрные перчатки. Он потянулся к моей цепи, собираясь поставить меня на колени перед плахой.

Я дёрнулась назад.

— Не смей.

Голос вышел хриплым, но достаточно громким. Несколько человек в толпе ахнули. Кто-то засмеялся.

Палач сжал моё плечо сильнее.

— На колени, принцесса.

— Я умру стоя.

Эти слова я сказала не ему.

Райнару.

Он услышал. Я увидела это по тому, как чуть изменился его взгляд — едва заметно, почти никак. Но всё же.

Он спустился на одну ступень ниже.

Тишина накрыла площадь неожиданно быстро, будто кто-то одним движением перерезал все голоса.

— Достаточно, — произнёс он.

Низкий голос, спокойный, без крика, без усилия — и всё вокруг замерло.

Палач отступил.

Я медленно выпрямилась и встретила взгляд Райнара прямо.

— Ты пришёл посмотреть, как умирают женщины? — спросила я.

Толпа шумно втянула воздух.

Гвардейцы напряглись.

Кто-то из советников, стоявших у лестницы, побледнел так, словно это ему сейчас собирались рубить голову.

А Райнар… усмехнулся.

Не широко. Не весело. Так, будто я сказала именно то, чего он ожидал.

Он спустился ещё ниже. Потом ещё. Пока не оказался на площади — в нескольких шагах от меня.

Близко.

Слишком близко.

Я впервые увидела его не издали, не через дым и факелы, а так, что можно было различить тень щетины на его скуле, тонкие белёсые линии старых шрамов на руках, холодный блеск чёрной ткани, запах железа и дыма, который исходил от него так же явственно, как от меня.

Этот мужчина действительно был опасен.

Не потому что захватил трон.

Потому что выглядел так, словно и сам был создан для того, чтобы брать чужое силой.

— Ты всё ещё говоришь слишком смело для приговорённой, — произнёс он.

— А ты слишком спокоен для убийцы.

Один из гвардейцев шагнул было вперёд, но Райнар едва заметно поднял руку, и тот замер.

Я смотрела на него снизу вверх и ненавидела себя за то, что вообще замечаю, насколько он красив. Не мягкой, сладкой красотой придворных мальчиков, а мужской, опасной, почти жестокой. Такой, от которой разумнее держаться как можно дальше.

Если бы мне повезло, через несколько минут это перестало бы иметь значение.

Райнар перевёл взгляд на мои скованные руки.

Потом снова в лицо.

— Ты думаешь, я привёл тебя сюда ради казни?

— Ты привёл меня сюда ради зрелища. — Я вскинула подбородок. — Люди любят смотреть, как падают короны.

Он сделал ещё один шаг.

Между нами осталось расстояние вытянутой руки.

Слишком мало. Настолько мало, что я видела золотистые искры в его тёмных глазах и едва уловимое движение жилки у виска.

— Нет, — тихо сказал он. — Ради этого я бы не тратил утро.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

Я не понимала, что происходит. Это было хуже страха. Страх хотя бы прямолинеен. А здесь всё вдруг пошло не так.

Он обернулся к глашатаю.