Корона для Отступницы

V. Контракт под пером богов

«Маленькую рыжую головку было трудно не заметить среди кучи карт и свитков, но маркиз Рочестер лишь усмехнулся и прошел мимо, открыл учетную книгу, внося новые записи. Дело это было долгим, скрупулезным, а потому потемнело быстро. Спустя два часа Леони все же соизволила стыдливо подняться, сдаваясь от адской боли в ногах. Затекли.

— Прости меня.

— За что? — Маркиз невозмутимо налил во вторую чашку немного чая с лепестками лунной мяты.

— Что шпионила.

— По-твоему, тебе стоит об этом беспокоиться? — умудренные опытом взор вцепился в милый сердцу образ.

— А о чем же еще?

— Вот тебе урок, Леони, — маркиз посадил девочку в соседнее кресло, пододвигая ей корзинку с печеньем. — Если уж взялась за дело, так будь добра идти до конца.

— Ноги страшно болели, а я не знала когда ты уйдешь.

— А скажи на милость, медвежонок, что тебе вообще понадобилось в архиве?

— Не знаю, — Леони задумалась и после беззаботно пожала плечами. — Мне было скучно, вот и подумала, что будет неплохо поиграть…

— Тогда слушай еще один урок: никогда не рискуй и не совершай опрометчивых поступков, если не знаешь их цены или не понимаешь наверняка ради чего все это.

Леони стыдливо кивнула, но на самом деле стыдно ей не было. Ветреная головка выбросила всю информацию о перенесенных неудобствах и неодобрении в глазах родителя, когда тот растаял и ласково потрепал огненную макушку.»

Из воспоминаний Леони Рочестер — третьей дочери великого маркиза Фердинанда Рочестера и маркизы Лисабель Рочестер, урожденной Лилит Акер.

Первое утро в аббатстве Хофф оказалось похожим на сон. Леони проснулась на рассвете и решив наконец удовлетворить свое любопытство выглянула в сад. На ней все еще было ночное платье, пока единственное в гардеробе, но ведь никто ее не видел, а потому беспокоиться не пришлось.

Вообще было непривычно видеть аббатство спящим. В это же время дворец был переполнен снующими туда-сюда слугами, которые готовились к пробуждению короля и королевы. На кухне закипала вода, масло и молоко, на хозяйственном дворе вовсю кипятили белье, торговцы ругались со смотрителями за цену зерна, а гвардейцы вовсю тренировались, пока старшие по званию сплетничали об аристократках, что по их словам в постели были не хуже девок из борделя. Дворец в такие моменты напоминал улей, который не затихал ни на минуту. Не удивительно, что потерять принцессу среди всей этой суматохи было проще простого, особенно, когда принцесса была воплощением благородства и преданности короне.

Зато здесь царила тишина и она была весьма недовольна нарушительницей, что направлялась на улицу. Сняв туфельки, девушки ступила на мокрую траву, которая еще не успела обжечься о палящие лучи солнца. Вокруг пели птицы и Леони позволила себе приспустить плечики ночного платья и запрокинуть голову, чтобы насладиться свежим воздухом и легким ветерком. За подобное поведение при дворе ее могли чуть ли не высечь, однако здесь всем было все равно.

Наконец девушка решила совершить утреннюю молитву. Молилась она, на самом деле, редко, однако верила в богов безусловно и преданно приносила им дары, в надежде, что те будут оберегать ее семью. Минтамар оберегала души умерших, в то время как ее супруг Нуман заботился о тех, кто остался после них на этой земле. На самом деле мифология Фангона была очень сложной, возможно поэтому все меньше и меньше людей верили в нее. Однако мама Леони была крайне набожной. Зная о даре дочери, она часто заставляла ее и сестер подолгу молиться в храме, приносить дары и читать молитвы. Леони привыкла к этому и часто находила отдушину в общении с богами.

— О, Великая Минтамар, я благодарю тебя и верю, что близкие мои в поле светлых глаз твоих, что не разгневали они тебя неверными словами или поступками, что не оскорбили тебя и оправдали покровительство твое над семьей моей. Прими в дар верность мою и бьющееся сердце мое. Обещаю отдать душу свою и помыслы свои в дар тебе, когда тень моя и кровь в землю впитаются, а кости превратятся в прах. О, Великий Нуман, благодарю тебя за пробуждение в мире этом, благодарю за свет и тень, следующую по пятам, благодарю за дыхание и биение сердца. Я вижу, слышу и чувствую, я сильна и полна надежды. Прошу, освети мой путь и дорогу мою, чтобы шла я не легко, но верно. Пусть Луна и Солнце следуют за мной как друг за другом, пусть не прервется нить моя раньше срока и не настигнет сердце Ка и Фа. Благодарю Великие и молюсь за вас.

Держа ладони сложенными, устремив глаза в небо, Леони рассматривала как розовые краски сходят с неба, скрывая Луну и звезды.

Когда вдали послышался звон колоколов, оповещающих о пробуждении богов, Леони поторопилась обратно. Следуя по длинному, пока еще не освещенному коридору, девушка почувствовала острый запах наперстянки. Не будь она дочерью маркизы Лисабель, то характерный сладкий запах с горьким послевкусием несомненно не вызвал бы подозрений. Однако в свое время матушка научила ее и сестер читать яды, и наперстянка была одним из самых популярных ингредиентов. Очень часто люди использовали это растение, чтобы медленно убить жертву, но иногда предприимчивые женщины в нужных дозах смешивали наперстянку и дельфиниум, делали масло и окуривали помещение, чтобы их кожа блестела словно перламутр. Эффект был недолгим и часто вызвал сильное отравление, но на что только не шли несчастные жены, чтобы порадовать глаз мужей и любовников.

Идти на запах девушка не стала. Не хватало ей отравиться. Поэтому свернув за угол, она направилась к свои покоям, на всякий случай отмечая в своей памяти, что запах был уж очень насыщенным и тянулся из левого крыла.