Корона для Отступницы

IX. Любовь ранит даже богов

После их совместной поездки в самый крупный город герцогства прошло пять дней и все это время Леони с раздражением отмечала, что сердце ее все больше и больше походит на вазу, внутри которой раскрывается огненный цветок. Каждый поступок графа вынуждал лепестки тянуться в стороны, раскрываясь все больше и больше, заставлял полыхать невероятным пламенем. Жар, исходящий от цветка затрагивал затянутые в сталь и лед струны души, те, в свою очередь, оживали, дергали за ниточки чувства, не только те, что крепились к сердцу, но и те, что заставляли тело гореть от страсти. И единственной причиной этой ужасной перемены в Леони был Морган.

Поразительно, но ей начинал нравиться этот замкнутый герцог. Он не был мальчиком с повадками ловеласа как Габриэль, он был мужчиной, которого не прельщала разгульная жизнь и блеск начищенных полов в зале для пиршеств. Она могла часами сидеть у окна, смотря на то как он читает книги в своем кабинете. К счастью, замок располагался полукругом и ее покои, сильно отдаленные от его, были прямо напротив его спальни и кабинета. Забавно, что для нее были выделены, как заметила экономка, самые просторные и светлые покои, в то время как его спальня хоть и была большой, но чаще утопала в тени.

За столько короткий промежуток она заметила его привычку время от времени чесать левую бровь при чтении и прикусывать нижнюю губу, когда речь шла о какой-то мелкой работе, требующей скрупулезности.

От Дафны она узнала, что он любит все, что связано со строительством, животными и чтением. У него прекрасный почерк и отличная память. В аббатстве проживает семьсот пятьдесят три работника, семнадцать из которых принадлежат поместью, и он помнит каждого по имени, а также всегда держит в голове дни их рождения.

Сейчас Леони начала понимать, что страсть, которую она когда-то испытала к Габриэлю была детской влюбленностью. Такая любовь быстро начинается и также быстро проходит. Мы влюбляемся не в человека, а его ауру, которую, кстати, придумываем сами, закрывая глаза на реальность. К Моргану, она пока не чувствовала любви или привязанности, но что-то вынуждало ее время от времени приосаниваться, когда они пересекались в саду, надевать красивые платья и ярче краситься, хотя раньше это ее не особо заботило.

Помимо прочего ей хотелось понять его увлечения, понять почему он не любит шум, почему нет ни одного его портрета и почему он избегает любых гостей из дворца. Конечно, большинство там похожи на распудренных пиявок, но иногда самой Леони удавалось пообщаться с прекрасными музыкантами, учеными и просто приятными людьми. Почему он запретил ей взять свои вещи в аббатство? Вопросов было очень много, но, видимо, она решила оставить их на потом.

До их поездки оставалось не так много времени и девушка очень сожалела, что они не могли подольше задержаться в городе.

Керкира — сердце герцогства и самый яркий город, который когда-либо видела Леони. Вокруг пестрели ярмарки, горели яркие огни и приветливые люди, которые благоговейно расступались перед герцогом. Стоило им выйти из кареты, как множество восхищенных взглядов обратилось в сторону Моргана.

Почему-то рыжеволосая с особым удовольствием согласилась подать герцогу руку, которую он не отпускал несколько часов, пока ему не пришлось отправиться в банк, а ей, в сопровождении охраны — к кутюрье.

Окутавший ее запах лилий приятно защекотал нос и от нового, ярко-выраженного аромата Леони чихнула.

— Я могу чем-нибудь помочь, миледи? — на герцогиню любопытно смотрела низкая, хорошо одетая женщина лет сорока. Миниатюрные очки на ее носу придавали некоторой строгости ее образу, но в целом бывшая принцесса осталась довольна общим впечатлением, которое создала эта женщина. — Меня зовут Катарина, я помощница господина Рюка.

— Меня зовут Леони Монтес… Авери. Леони Авери. Я — супруга герцога…

— О, Ваша Светлость, простите, — женщина резко засуетилась, чем вызвала волну дискомфорта у девушки. — Присаживайтесь. Сейчас подадут чай.

— Простите, этого не нужно. Я могу поговорить с господином Рюком? Он изготовил мне платья, и я должна признать они великолепны. Я и ожидать не могла, что такое количество платьев будет изготовлено так скоро, к тому же, у меня есть специальный заказ.

— Простите, Ваша Светлость, особенность нашего кутюрье — он ни с кем не разговаривает и не знакомится.

— Вот как, — протянула девушка. — Неужели никак?

— Вы можете оставить свои пожелания мне, а я передам, — в голосе женщины стали проявляться властные нотки, однако Леони это совсем не устраивало.

— К сожалению, это слишком личный заказ.

— Тогда, боюсь, мы ничем не можем вам помочь, — Леони кивнула и уже было обернулась в сторону выхода, но услышала мягкий голос:

— Постой, Катарина. Возможно, все-таки я смогу помочь миледи.

Из-за шторы в начале показался белоснежный металл и только затем стройный юноша с глубокими шрамами на шее. Глаза его завлекла слепота, а белые волосы небрежно ниспадали на тонкие плечи. Вместо левой руки и части левой ноги до колена были протезы, выполненные из дорого белого металла. Белоснежная воздушная рубашка и плотные черные брюки, облегающие стройные худые ноги, делали юношу еще моложе.

— Позвольте представиться, миледи. Меня зовут Зу Рюк, но на самом деле я Аки Зу Кираши. Много лет назад я прибыл сюда ребенком из дальних земель, — тонкие губы с острыми чертами неловко дернулись. Вопреки своей тонкой фигуре, юноша умудрился сгорбиться. По всей видимости он очень стеснялся своей внешности.

— Меня зовут Леони. Я хотела выразить свою благодарность вам. Мне кажется, через несколько лет вы будете диктовать моду всего Фангона.

— Хотелось бы, — Аки медленно приблизился к девушке и неловко поклонился. — Меня очень смущают тугие корсеты и ядовитого цвета банты в невообразимом количестве.

— Вы знаете, — девушка посмотрела на ошарашенную Катарину, которая просто не ожидала такого поворота событий. — Я буду чай.