Корона для Отступницы

XIV. Атлас, Золото и Кровь

Когда-то давно придворный парфюмер — личность весьма экстравагантная, интересная не только своими странными для двора Фангона нарядами, но и мыслями, высказываниями и действиями, создал для Леони аромат, которым он сам очень гордился. Он назвал его «Киркис Гароди», что в переводе с древнего языка Лороска, собственно откуда и прибыл парфюмер, это означало «Экстаз Темноты».

Мужчина, прежде чем вывести аромат вытворял невероятные вещи! Со всеми своими клиентами он обращался по-разному, однако с Леони был особо нежен: склонившись над ней, он провел носом вдоль тонкой женской шеи, зарылся носом в волосах, покрутил в пальцах упругие локоны и тонкой палочкой, на конце которой был какой-то липкий экстракт провел вдоль ложбинки груди, а также по запястью.

Спустя месяц в ладони Леони был вложен тонкий черный пузырек с огненным наконечником в виде меча.

— Вы женщина, которая может согнать тигра с горы, и вы одна из тех существ на этой земле, кто не боится бить по траве.

Только спустя время из книг Леони узнала, что выражение «согнать тигра с горы» означает лишать противника преимущества на его же территории, в то время как «бить по траве, чтобы спугнуть змею» — поднять такой шум, чтобы противник не мог спрятаться и вышел из укрытия.

И сегодня, нанося аромат на шею и запястья Леони собиралась сделать все это. Ирис, сандал, опопонакс, кокос, молоко и морские водоросли, из которых и строился аромат раскрывались на девушке по-особенному. Она пахла как женщина, которая не покидает спальни любовника. Запахи, которые сводят с ума мужчину, запахи, которые возбуждают его, запахи, которые способна выделять только женщина… Кровь, страсть и абсолютное физическое наслаждение.

Этот аромат она использовала крайне редко, когда хотела почувствовать запах физической любви между мужчиной и женщиной. И сейчас, аккуратно затягивая последние шнурочки на спине, Леони смотрела в зеркало восторгаясь собой.

Совершенно точно ее не поймут, но это и неважно. Сегодня ее должны хотеть. Хотеть и ненавидеть. И эти чувства должны испытать все. Мужчины будут ее хотеть и будут ненавидеть ее, потому что не могут обладать, а женщины будут хотеть быть такой как она, но будут ненавидеть, потому что такими им никогда не стать.

Морган в это время вместе с друзьями стоял в кориде, ожидая, когда его супруга выйдет. Он провел весь день, общаясь с некогда прибывшими в поместье друзьями и чего греха таить, они обсуждали Леони. Теперь все они были связаны клятвой и непременно пора было действовать. Но как? И когда? Это предстояло обсудить и вот когда дверь покоев распахнулась, на свет появилась красная как вареный рак служанка.

— Ее Светлость просила подождать ее у дверей бального зала. Она спустится сама и маркизу приведет сама.

Коротко кивнув, мужчины двинулись к бальному залу.

— Морган, не думаешь, что твоя супруга нас провела? Я понимаю, что клятва дело нерушимое, но я почему-то уверен, что где-то она нас обманула, — пробормотал Артур.

— Как бы это не было печально, я согласен, — кивнул Марко.

— Леони странная, замкнутая, но она не похожа на лгунью, — Морган посмотрел на портрет принца Габриэля, висящего в галерее, которая служила коридором к бальному залу.

— Между Вами что-то есть? — спросил открыто Артур.

— Иногда кажется, что да… Сам ничего не понимаю. Дело не в ней. Цирцея сводит меня с ума своими истериками, но с другой стороны, возможно так на нее влияет ребенок.

— Кстати, что будешь делать? — Марко нахмурился. — Ты же не позволишь своему ребенку расти без фамилии и статуса?

— Конечно же нет. Мы с Леони так это и не обсудили, но скоро наш брак будет расторгнут, и я женюсь на Цирцее. И чем раньше, тем лучше.

— Да, друг. Хорошо же ты влип, — невесело посмеялись мужчины.

— Ваша Светлость. Господа, — чуть сверху послышался звук каблуков.

И подобно волшебному появлению жар-птицы, по лестнице спускалась Леони в совершенно бесстыдном наряде. Это было похоже на нижнее платье без кринолина и иных подкладок, в котором обычно спят, да только вот дорогая ткань и не менее дорогая вышивка просто не могли не указывать на завершенность образа. Несколько прядей были собраны на макушке, в то время как в остальном волосы девушки были абсолютно распущены. В ушах блестели дорогие серьги, которые удлиняли шею и приковывали взгляд к оголенным плечам. Приспущенные рукава открывали острые косточки, лопатки и ложбинку груди.

Казалось, что девушка занималась любовью и не успев натянуть платье, так и покинула своего любовника. Алые губы, блестящие и такие манящие, были приоткрыты и вся Леони в этот момент казалась нимфой и соблазнительницей, сотканной из пламени и похоти.

Рядом с ней гордо плыла Мика. На ней было сиреневое платье с вышивкой на корсете, а на голове блестела тиара из тысячи драгоценных камней.

Два шлейфа — небольшой сиреневый и длинный цвета ибисового крыла, текли как патока по ступенькам вниз, следуя за своими хозяйками.

Это был триумф красоты и нежности, страсти и гордости, грации и величия.

— Знаешь, если бы в моем доме были такие редкие цветы, то я бы и думать не смел о грусти и печали, — шепнул Моргану Марко.

Леони в этот момент была для него негласным символом простоты с сердцем королевы. Редкое сочетание, но очень дорогое.

— Надеюсь, мы не сильно опоздали, — Леони царственно кивнула, довольно замечая жадные взгляды мужчин. Даже друзья герцога в этот момент совершенно не могли скрыть своего восхищения, а Морган ничего и не замечал вокруг кроме нее.

— Такую красоту можно ждать вечно… Но, не боитесь ли Вы, Ваша Светлость, что Вас поймут неправильно? — криво усмехнулся Артур.

— Мне нет дела до других. Я хочу лишь увидеть лицо короля, когда он увидит это платье.

Мужчины пропустили Мику и ее наставницу вперед и в этот момент перед их глазами пронеслась вся жизнь. На спине от лопаток и ниже по шлейфу располагался герб семьи Рочестер, в центре которого на дыбы вставал белый скакун, а на фоне блестели переливы золотого солнца — символа рода Авери. Чаще всего гербы совмещали только в одном случае — рождалась особенная, новая династия. По традиции было запрещено как-либо демонстрировать свою принадлежность к роду на приеме у короля, поэтому любые гербы, флаги или иные символики исключались, но именно Леони решила нарушить все мыслимые и немыслимые правила.