Корона для Отступницы

XVII. Перст богов

В иерархии богов Белого Материка не все так просто. Много веков назад, когда плодородные земли континента не знали человеческого присутствия, из горного лотоса, что вопреки всем законам природы рос под водой, появился белый огонь, окутанный черным дымом. Маленький шарик, выскользнувший из крупного бутона, оказался в воде, но не погас. Он долго плутал в этой толще, пока сущность его не потянула наружу. Тонкая гладь разрезала шарик пополам, отделив огонь и дым. Так появились первые боги — Минтамар и Нуман. Они оба так полюбили этот мир, что дали обещание: Минтамар отныне будет хранить мертвых, а Нуман позаботиться о жизни тех, кому только предстоит отправиться к его величественной супруге. Они стали отцом и матерью Фарадее — богине дня и Солнца и Нуму — богу ночи и Луны, что появились из слез лотоса, потерявшего свой огонь.

Из Мифологии Белого Материка

Последний день во дворце ознаменовался весьма интересной встречей.

Весь день герцогиня провела в неясном ей состоянии. Мгновения радости сменялись приливами тяжелой грусти, которая камнем давила на сердце. Морган был так счастлив, признаваясь ей в предательстве Цирцеи. Она прекрасно видела и чувствовала как сильно и страстно ее желает супруг. Будет ложью сказать, что она не желала его в ответ. Когда его губы касались шеи, а руки совершенно бесцеремонно оглаживали очертания бедер, желание сдаться чарам огненного мага было так сильно, и в то же время так губительно.

Ее мало останавливала общественность, которая непременно ткнула бы их носом, выставь Морган беременную девушку за порог дома, но Леони была женщиной. В некоторой степени она понимала действия брюнетки, видела в них логику. Ей было жаль пока еще не рождённое дитя, которому уж очень не повезло с родителями. А еще ей было жаль Моргана.

Документ, который прислал Дюпон оказался выжимкой из биографии Моргана. Его женой была Алона Де Виллер — известная красавица, прославившаяся своей кротостью, очаровательной простотой и миловидностью. Морган обожал ее. Говорили, что он даже во время похода писал ей письма, отсылал драгоценности и даже подарил целую гору на границе герцогства, назвав ее именем жены и усыпав горными крокусами. С тех пор среди людей рассказывают легенду про «Желтую гору» или «Любовь герцога». К несчастью, Алона скончалась во время родов. Ее сын пережил мать всего на несколько часов. С тех пор Морган совершенно утратил интерес к работе и заботам своего герцогства, заперся в поместье и через год сделал затворницей и Цирцею, подарив баронессе статус любовницы.

Нельзя не признаться, Леони мечтала стать для кого-то единственной и неповторимой, однако даже с хмурым и опасным на вид герцогом этого не происходило. Для него навсегда любовью всей жизни останется Алона, а она… Всего-то вторая скрипка.

Леони наблюдала за веселящейся под высоким дубом Микой, когда к ней приблизилась Гера. Любовница бывшего супруга была хороша и расцвела словно пион, в окружении сотен слуг, которые сновали туда-сюда, в надежде утолить ее безмерную жажду власти. Блондинка приблизилась к герцогине, даже не поклонившись, завела беседу, ладонью отгоняя процессию из служанок, которые постоянно носили за графиней корзины с фруктами, овощами, накидками разных цветов и даже в руках одной из служанок была коробка с нюхательными солями и парфюмом. Подобного себе не позволяла даже королева.

— Леони, — Гера приблизилась, довольно улыбаясь.

— Ты забыла кто я? — герцогиня посмотрела на девушку.

— Ах да, — Гера шуточно и уж очень деланно поклонилась. — Что еще? Может, ручку поцеловать?

— Для начала отойди от меня на три шага. Во-вторых, не забывай, что ко мне ты можешь обращаться только «Ваша Светлость». Постель Габриэля тебе остатки разума вышибла? Так ведь я и вправить могу, — процедила рыжеволосая, с каждой минутой распространяя вокруг себя могильный холод.

— Ты бы не была так самоуверенна, — Гера зашипела. — Не сегодня, так завтра твоего мужа убьют и косточек не оставят, но ты не погибнешь. Ты скатишься еще ниже. Станешь женой какого-то графа или того хуже — старого барона. Будешь рожать день и ночь, а потом будешь рада в петлю залезть, лишь бы долг супружеский не исполнять.

Леони рассмеялась.

— Что же ты так злишься? И почему тебя волнует моя постель и тот, кто будет ублажать меня? Неужели ты уже надоела Габриэлю и он выставил тебя вон?

— Нет, дорогуша, — блондинка сладко улыбнулась и уверенность в ее голосе насторожила зеленоглазую. — Но ты можешь надеяться и дальше.

Любовница принца поплыла дальше, оставляя после этой нелепой сцены странное послевкусие. Она словно ядовитый кальмар впрыснула чернила, окрашивая темнотой еле бьющееся сердце герцогини. Непременно это белобрысая дрянь знала что-то чего не знала она.

— Леони, — Мика посмотрела вслед Гере и отметила, что ее наставница выглядит уж очень задумчиво. — Кто она?

— Это графиня Данкуорт. Она… Она возлюбленная наследного Принца.

— М, — протянула малышка и посмотрела на кроны деревьев, которые тянулись ввысь, слегка покачиваясь от легкого прохладного ветра. — Я хочу есть. Ты пойдешь со мной?

Герцогиня была благодарна за отсутствие лишних вопросов и этот немного резкий переход к другой теме. Аккуратно взяв Леони за руку, малышка с надеждой посмотрела на наставницу, буквально ощущая напряженность, которая сквозила в каждом движении рыжеволосой.

— Да, конечно. Давно пора.

За обедом герцогиня старалась игнорировать чувство тошноты, которое преследовало ее уже половину дня. После бала они с Морганом отправились в покои и ночь, которую провели в одной постели, оказалась лишена неловкости, которую бы испытали супруги, которым предстояло делить одно ложе.

Девушка с остервенением дергала красные нити на корсете и если бы не удивительно спокойный Морган, который своими руками распустил все узлы и позволил тяжелому платью стечь с дрожащих плечей, она бы уничтожила ни в чем не повинную ткань.