Корона из соли и пепла

Глава третья. Игра отражений

«За первой придет вторая, за второй придет третья, открыв дорогу Зверю, и возложит он на свою голову корону из соли и пепла».

Из пророчеств Ефосиана

1.

Удивительно, как многое может измениться за какую-то дюжину дней. Эар Арниери, Кровавый герцог, при жизни развлекавшийся на досуге философскими абстракциями о тщете всего сущего, несомненно, нашел бы сей факт весьма забавным и поучительным. Только вот его дочь, молодая королева Лагоссы, забавным это не находила, скорее напротив, находила довольно пугающим. Особенно Ниану тревожило то, как теперь встречал ее муж. Встречал закрытой наглухо дверью, проход к которой, к тому же, был прегражден бароном Ориусом Орбертом собственной персоной. Будь он трижды проклят. Эта сцена повторялась день за днем, и день за днем Ниана слышала от барона одно и то же:

– Его величество очень занят.

При этом голос Орберта был сух и далек от любезности, а во взгляде читалась нескрываемая ненависть. Было понятно, что энн Ориус готов лечь хладным трупом тут, у порога личных покоев короля, но не допустить королеву к мужу.

После того несчастного дня, когда к трауру по энну магистру прибавился траур по коннетаблю Лагоссы, рухнул хрупкий мир в королевской семье. Стефан велел обставить для себя отдельные покои, и теперь там, вдали от Нианы, проходила вся его жизнь. Там вершились дела, к которым она отныне не имела никакого касательства. Туда приходили люди, о которых она ничего не знала. Там заправлял всем Ориус Орберт, о котором в замке заговорили, как о новой силе, и силе, с которой надо считаться. Теперь днями напролет Ниана вышивала у себя в комнатах в присутствии своих придворных дам, испуганных и молчаливых. Обеденный стол по-прежнему накрывали на два прибора, но один уносили чистым и нетронутым. Ночи королева проводила так же в одиночестве, прислушиваясь тоскливо, не слышны ли на лестнице шаги мужа, а еще помня о том непонятном, но страшном, что таилось за маленькой дверцей, скрытой гобеленом. Но и там, и там было тихо. Никому не нужна была королева Лагоссы, ни мужу, ни Спасителю, ни врагу всего сущего.

Дочь Кровавого герцога скользнула задумчивым взглядом по старинной резьбе, украшающей притолоку заветной двери, за которую ей не было хода. Значит, король опять занят. Какой уже день подряд? Или же он занят только для нее? Да и знает ли Стефан о том, что она желает его видеть? Хотелось верить, что нет, что его обманывают, скрывая визиты жены, но Ниана, все же, была не настолько глупа, чтобы тешить себя такими детскими иллюзиями. Стефан никогда не был с ней ласков. Но, хотя королева была до глубины души обижена и напугана, она ни за что не желала, чтобы барон Орберт понял, как сильно она задета всем происходящим. Орберты – это плесень, напомнила она себе.

– Орберты это плесень, слизь, – смеялся энн Эар Арниери над страхами дочери.

Не прошло и месяца после свадьбы, а она прибежала к герцогу с жалобами на то, что совсем не видит мужа, предпочитающего Ориуса Орберта законной жене. Днем они были вместе в казарме, в конюшне, на псарне, на охоте, еще бог знает где. Ночью новобрачный приходил в спальню, падал, и засыпал таким крепким сном, что его было не разбудить теми несмелыми ласками, что Ниана могла себе позволить. Не такой она рисовала себе семейную жизнь в девичьих мечтах!

– Не тронь ее, и не запачкаешься.

– Но принц Стефан…

Легким взмахом руки Кровавый герцог отмел все тревоги Нианы.

– Он твой муж. Ты его жена. До гробовой доски. Терпи, и чтобы я не слышал твоих жалоб. Если принцу нравится опекать эту Третью кровь, понаехавшую в Каверию в поисках счастья, то пусть развлекается. У энна Доминика хотя бы есть ум, он смыслит в войне, смыслит в тактике и стратегии, а молодой Ориус пустышка. Один слишком благороден, второй слишком глуп. Не бойся их. Но помни…

Эар Арниери совсем неласково взял дочь за подбородок, заставив поднять на него заплаканные глаза.

– Помни, что если плесень начинает разрастаться, ее надо выжигать. Беспощадно.

Плесень раздраженно взирала на королеву, глядя сверху вниз.

– Я понимаю, у Его величества много дел, – мягко отозвалась Ниана, отгоняя воспоминания, и улыбаясь светло и всепрощающе тому, кого в глубине души уже считала своим злейшим врагом. Разлучником, отвратившим от нее законного супруга. – Разумеется, я не буду беспокоить Его величество, раз он так занят.

Тонкие пальцы застенчиво огладили голубой шелк платья.

– Я буду ждать в своих покоях, если вдруг король захочет меня видеть. Вы передадите Его величеству, что я заходила, не правда ли?

– Разумеется, – вынужденно поклонился Ориус. Впрочем, поклон был весьма небрежен.

Ниана уже повернулась, чтобы уйти, и успела заметить в глазах младшего Орберта огонек злорадного удовлетворения, но тут же вернулась. Это была уловка, отработанная ею до совершенства с отцом и братом, которые отнюдь не всегда желали выслушивать то, что хотела сказать им Ниана Арниери.

– Барон, только прошу вас, окажите мне услугу, спросите у короля, когда именно он сможет меня принять. Дабы я не беспокоила его понапрасну. Мне и так крайне неловко.

Королева бросила на барона застенчивый взгляд, сопроводив его ее беспомощным пожатием плеч. Уловка сработала. Отказать королеве в такой ничтожной просьбе было бы невероятной дерзостью. Недовольно дернув плечом, Орберт скрылся за массивной двустворчатой дверью, возле которой застыли на часах два гвардейца с алебардами. Ниана, сама кротость, осталась стоять у порога, ожидая ответа. Минуты текли так же лениво, как густой летний мед, давая Ее величеству время для печальных раздумий. За спиной вилась лестница, у короля нынче был свой, отдельный вход в покои. Пролетом ниже кто-то рассмеялся. Смех прозвучал так громко, неуместно, что королева вздрогнула.

– А тут я ей говорю, милочка, ежели вы сомневаетесь, так взгляните сами…

И снова смех, преходящий в шепот и торопливые шаги вниз по ступеням. Замок жил своей жизнью, ему не было дела до страхов королевы.