Корона из соли и пепла

Глава четвертая. Взлетели искры

«Ересь Ефосиана страшна тем, что низвела бога до низменной природы человека, а мы же всегда старались поднять его на недосягаемую высоту духовного совершенства»

Униат Линдих Авнлве, энциклика «Я скорблю».

1.

Восход только-только забрезжил из-за холмов разбавляя желтым и розовым светом серую предутреннюю муть, когда энн Ренард приготовился покинуть Каверию. Раннее утро им было выбрано, во-первых, потому, что по утренней прохладе дорога легче, а во-вторых, чтобы избежать утомительного прощания с сестрой. Та, конечно, не удержалась бы от слез, от наставлений и жалоб, а все это молодой герцог очень не любил, тем более, что любые жалобы были совершенно бессмысленны. Ниана хотела видеть его тенетатом, до того момента, разумеется, как освободилось кресло магистра, и король уважил ее просьбу. А на все горькие вздохи жены имел полное право пожать плечами и посетовать на женскую глупость и непостоянство. Во всяком случае, на его месте герцог Арниери так бы и сделал. Так что энн Ренард ограничился короткой прощальной запиской, передав ее сестре через Карлину Россе. Вдова записку взяла, учинила сдержанный реверанс и пожелала доброго пути, но не сделала попытки попрощаться с ним наедине и более горячо. Видимо, всем известные добродетели его сестры имели свойство переползать на ее придворных дам, как блохи.

- Как, вы не пообещаете ждать меня? – пошутил он.

Он никогда ничего не предлагал эннне Карлине большего, ничего, кроме ночей, проведенные вместе, а она никогда не просила о большем.

Зеленые глаза вдовы вспыхнули, но огонь притушили ресницы, скрыв от него истинные чувства энны Карлины.

- Я не буду ждать вас, энн Ренард. Но вы все равно возвращайтесь.

Герцогу не хотелось оставлять Ниану одну, он прекрасно понимал, что ее положение в качестве жены и королевы шатко, как никогда, но поделать ничего не мог. Разве что, справиться с поручением короля и вернуться как можно скорее. Еще бы знать, что стоит за этим поручением, кроме очевидного. Изгнание – изгнанием, а о волнениях на копях слухи ходили самые противоречивые, словно королевские шпионы и ищейки униата Линдиха соревновались, кто кого переврет, но и те, и другие проигрывали энне Регине Оддиго, которая слала королю простые и ясные рапорты: каторжники, сиречь скотина ленивая и порочная, работать не желают, поднимают мятежи. За стенами Силезии бродят разбойничьи шайки, которых привлекают обозы с драгоценными камнями, идущие с каторги в столицу. Все это, конечно, довольно тревожно и утомительно, но ничего особенного. Короля, кстати сказать, такие рапорты более чем устраивали. Мятеж – выслать сотню пехотинцев. Разбойники – две сотни, и три десятка всадников. Схватить всех и повесить вдоль дороги на устрашение. Так что в путь, эн Ренард, в путь, и счастливой дороги. Вот только к досаде, а потом и веселью Ренарда, уехать тихо ему не удалось. Едва его небольшой кортеж покинул замок, их нагнал молодой капитан в только что отшитой алой форме и золотых галунах – сам энн Августин Порто, бастард покойного короля и сводный брат нынешнего. Стефан, не изобретя ничего нового, следовал старому принципу: везде должны быть свои люди. Желательно, родственники.

Бастард поклонился коротко, приложив два пальца к тулье шляпы с красным пером.

– Энн Ренард, я к вашим услугам. Его величество приказал мне сопроводить вас до Силезии.

Приказал, так приказал. Ренард передернул плечами, бросив язвительно:

– Король опасается, что я сбегу? Любопытно, куда? В Вольные земли? Отрекусь от титула, состояние бедным раздам, приму ефосианскую ересь, только бы больше не видеть его светлый лик? Заманчивая мысль, жаль, что она не пришла мне в голову раньше!

Энн Августин, очевидно, еще не поднаторевший в искусстве лицемерия, как и в искусстве говорить вежливые колкости, не нашелся, что ответить на такую тираду.

– Нет, что вы, энн. Как можно!

– Как можно, я вам расскажу позже, если захотите, - усмехнулся Ренард, усмехнулся, кстати сказать, уже вполне добродушно, уж очень забавен оказался королевский бастард, даже жаль, что прежде им не доводилось подолгу беседовать. – В путь господа, в путь!

Путешественники, вольные и невольные, двинулись с места. Герцог Арниери убрал от лица непослушную прядь, вглядываясь в утреннее небо. Вроде бы погода пока благоволила, но до конца быть уверенным ни в чем нельзя. До Силезии не доберешься по морю, приятно попивая вино и поплевывая за борт, ехать придется верхом, и дней шесть, если не больше. Так что лучше поспешить.

Лошади мерно шагали, всадники словно бы свято чтили закон, запрещающий носится вскачь по улицам, дабы не разбивать лошадиными подковами камни мостовой. На самом же деле, никто не посмел бы торопить герцога Арниери, даже вздумай он устроить пешее паломничество до Силезии с остановкой в каждом божьем храме. А если бы оный герцог решил добираться до каторги так, чтобы останавливаться на ночлег в своих родовых владениях, разбросанных по всей Лагоссе, то мог бы затянуть прибытие к копям едва ли не на полгода. Ренард это знал, знал это и Августин Порто, по-видимому, принимающий слишком близко к сердцу поручение, возложенное на него королем.

Герцог бросил на своего сопровождающего сочувственно-снисходительный взгляд. Энн Августин сидел в седле прямо, будто кол проглотил, но то и дело украдкой поглядывал на герцога Арниери.

– Успокойтесь, мой благородный энн. Я не собираюсь бежать, – любезно сообщил энн Ренард. – Не собираюсь я так же испариться в воздухе у вас на глазах, оставив после себя серный дух. Сделайте лицо проще, энн Августин и постройтесь получить удовольствие от нашего маленького путешествия. Я, во всяком случае, именно так и собираюсь поступить. Свежий воздух, привлекательные селянки, живописные пейзажи. Наслаждайтесь!

Энн Августин прокашлялся, прежде чем ответить, как будто разговор с герцогом Арниери оставлял у него в горле привкус горечи. Или адской смолы и серы.