Корона из соли и пепла

Глава пятая. Кости брошены

«Да насрать мне на политику. Моим королем всегда был энн Ренард Арниери, мать твою затейницу».

Мартин Вей

1.

Окна, открытые настежь прямо в летнюю жару, не спасали покои экселенца Линдиха Авелве от сырости, пробирающей насквозь, до костей. Эта сырость поселилась в каменных стенах вместе с первым его хозяином, и уйдет, только если старая часть дворца будет разрушена до основания. И, сказать по правде, давно бы следовало перенести покои в новое крыло, удобное, просторное, выходившее окнами в сад, а изящными террасами на море, но традиция есть традиция. Униаты от самого основания Новой Лагоссы жили здесь, и экселенц Линдих, в память о своих великих предшественниках, днем и ночью стойко переносил холод и сырость мрачных комнат. Тому, кто несет на своих руках пасторские браслеты, больше похожие на кандалы, негоже жаловаться на житейские неудобства, на жесткое ложе и плохую тягу в камине. На том свете отдохнем, если Спаситель дозволит.

На столе лежала аккуратная стопка донесений. У духовного отца всея Лагоссы глаза и уши были везде, и в столице, и за пределами оной, но сегодня почет и внимание в первую очередь оказывались тем новостям, что поступали из королевского замка. Не успел мальчишка Стефан взойти на трон, как уже доставил экселенцу множество неприятных минут. В молодом короле чувствовалось опасное стремление все делать по-своему, не имя при этом ни нужного жизненного опыта, ни мудрых советников рядом. Конечно, униат готов был поддержать и наставить молодого короля, но тот словно не желал помнить о том, что его трон не висит в воздухе, а зиждется на Первой крови. Андтарды, Арниери, Авелве, во веки веков. Ну и Оддиго, куда без них.

Возможно, неуместная порывистость и резкость в принятии решений объяснялась тем, что рядом со Стефаном Андтардом постоянно находилась тень его отца, который был хорошим королем. Не великим, благородные энны, но хорошим. Чье правление принесло не реформы, но процветание и успокоение умов. Дай бог, чтобы его сын сравнился с ним хотя бы наполовину. Об этом говорили все, сожалея, что король Эйнар покинул этот мир так рано, и до Стефана наверняка доносились эти разговоры. Вот мальчишка и лез из кожи вон, чтобы доказать, что он не самый худший из тех королей, что садились на трон Лагоссы. Новое всегда соревнуется со старым. Пока само не состарится.

Униат вздохнул, налил себе вина. Красного каверийского вина, густого, сладкого, растекающегося по венам горячей волной, придающего разуму ясность. В юности, когда вино слишком уж волнует кровь, он предпочитал пить родниковую воду, но на склоне лет ничто не согреет, не взбодрит лучше красного каверийского. Исписанные листы легли на столе веером. Король неблагонадежен, сообщали одни. Король доверяет лишь Орбертам, шептали другие. Униат морщился, но заставлял себя читать то, что и так знал, дабы не пропустить ненароком что-нибудь важное. Король все больше внимания уделяет девице Орберт, определенной не так давно в свиту королевы Нианы. Король подарил девице гнедую кобылицу (прости, Спаситель, осведомители уже заговорили пошленькими стишками). Шпионы считают, что подарил бы и еще что-нибудь, посущественнее, но сестра новоиспеченного герцога Ориуса Орберта скромна и целомудренна. Униат с раздражением отодвинул в сторону очередной донос. Глупцы. Да стоит ли эта новость того времени, что он потратил на ее прочтение? Король вздыхает по фрейлине! Эка невидаль! Да Стефан может раздать всю конюшню дамам жены, это не отменит того, что он женат на Ниане Арниери, и будет женат, во всяком случае, пока он, униат Линдих, является Духовным отцом королевства. Так что королева пока в безопасности. А что там с ее братом? Тонкие, все еще красивые пальцы экселенца безошибочно извлекли из разложенного веером пасьянса, состоящего из вранья, правды, зависти и корысти, лист, помеченный в углу эмблемой Спасителя и буквой «Л». Донесение от экселенца Людвига было лаконичным, но оно единственное сегодня заслуживало внимания униата.

Прочитав первые строчки, экселенц от неожиданности неловко дернул локтем, кубок покачнулся и несколько красных капель упало на бумагу. Однако! На энна Ренарда совершено покушение, но неудачное. Энн жив, почти здоров, едет дальше. К сожалению, злоумышленника поймать не удалось, зато удалось пожелать доброго пути графине Регине Оддиго, спешащей в столицу.

Линдих Авелве побарабанил пальцами по столу в сильнейшем раздражении. Спаситель помилуй, только этой (униат проглотил неподобающее духовному лицу слово) нам тут не хватало. Оддиго, терновое семя, «Четвертые с краю». После победы на тираном Гораном, королевство разделили, как лакомый кусок, на троих, хотя в начале их было четверо. Оддиго, конечно, кинули потом крошки с королевского стола. Утешили, так сказать. Да, они занимали высокие посты при дворе и церкви, униат Аурелио, которому наследовал экселенц Линдих, был по рождению Оддиго. Да, их дочерей брали в жены Авелве, Арниери и Андтарды, когда своих девиц не хватало. Но они так и не обрели то, к чему стремились. Не богатство, Оддиго были богаты. Не почет, он легко покупается. Власть. Но власть, увы, не продажная девка, на всех ее не хватает.

В дверь постучали. Униат недовольно поднял голову от бумаг. Его редко осмеливались беспокоить в это время, но если уж побеспокоили, значит, случилось что-то важное.

– Да?

– Экселенц, прибыла королева Ниана со своей дамой, Карлиной Россе, и очень просит ее принять, – доложил секретарь, бросая украдкой жадный взгляд на бумаги, лежащие под рукой униата. Тайны, тайны, чужие тайны, что может быть заманчивее?

Экселенц Линдих поднялся.

– Проводите королеву и ее даму в сад, я сейчас приду.

Да, лучше принять их в саду. В саду, по крайней мере, нет этой ужасной сырости.

Спускаясь по лестнице, переходя из старого крыла в новое, Линдих Авелеве думал о том, что, кажется, догадывается, зачем к нему пожаловала Ниана. Конечно, королеву опять надо будет поддержать, ободрить и наставить, и иногда экселенц вздыхал про себя, что все это больше пристало бы делать кому иному: матери там, старшей сестре или кормилице. Но не было у Нианы Арниери матери, умерла бедняжка рано, да и недоверчива была эта девочка с детства, что не мудрено, с таким-то отцом, как Кровавый герцог. А доверие королевы было очень нужно Церкви и униату. Так и получилось, что Линдих Авелве, углядевший в девице Арниери весьма существенные достоинства, взял ее под свое крыло и сделал женой короля. Достоинствами этими были не ум, не так уж умна была Ниана, хотя, конечно образована, как подобало столь высокородной энне, и уж точно не красота, а нечто куда более ценное – преданность, послушание, и умение быть благодарной за все, что для нее делали.