Корона из соли и пепла

Глава шестая. Темна вода в облацех

«Среди переданных казне законного короля сокровищ числятся три короны узурпатора, одна из которых наиболее ценна, ибо украшена особым камнем. Цвета черного, с зеленой искрой, беспорочной твердости и чистоты, происхождение камня неизвестно. Точная стоимость не известна».

Из официальной описи драгоценностей короля Лагоссы.

Трактиры в столичном граде Каверии строились по одному старинному образцу – стены без окон, и лишь в крыше, как бычий глаз, огромное круглое отверстие, через которое днем щедро лился солнечный свет, а в непогоду дождевая вода, которая падала в бассейн. Бассейн этот служил важному делу, а именно охлаждению горячих голов тех, кто перебрал хмельного. Охлаждению в буквальном смысле. Буянящих макали туда, пока те не протрезвеют настолько, чтобы вести себя прилично. Когда Его величество король Стефан и Его светлость герцог Оддиго-Орберт вошли в трактир, солнце стояло в зените, и играло на водяном зеркале золотыми лучами. В радостном свете его мейцмейстер Святой церкви, ожидающий за условленным столом, казался созданием до того несуразным и плюгавым, что короля аж передернуло от возмущения. Вы только гляньте, благородные энны, да на нем же написано, как на церковной доске: мерзавец и предатель. И этому человеку униат доверяет следить за чеканкой солидус! Не иначе экселенц Линдих совсем из ума выжил, потому что Стефан не доверил бы энну мейцмейстеру следить даже за своей кошкой. Но Ориус поручился что это именно тот человек, который им нужен, а Стефан доверял своему другу. Они оба понимали, что война объявлена, оба знали, что не имеют права на ошибку, и оба чувствовали, что их спасение в быстроте и точности удара. Удар по униату должен быть таким, чтобы Духовный отец Лагоссы долго был занят зализыванием ран, а не мифическим покушением на его персону, якобы учиненным по приказу Ориуса Орберта. Несколько раз в дом герцога пытались пробиться Гончие, но Королевская гвардия не дрогнула. Дело едва-едва не дошло до стычек, но все же кровь не пролилась, к тайному облегчению Стефана. Молодой король, с особой тщательностью штудировавший историю, знал, что стоит один раз пустить кровь по улицам столицы, ее не остановишь. Тут же вспомнится старая вражда, тут же найдутся желающие учинить беспорядки, дабы без помех резать друг другу глотки, грабить и жечь. Люди, увы, не ангелы, и куда ближе к животным, нежели к святым. Попытка же вызвать Ориуса и Делию Орберт в канцелярию униата для «дачи пояснений» успехом не увенчалась. Король заявил, что ведет свое собственное расследование «в связи с чрезвычайной важностью предмета», и пока оно закончено не будет, Святая церковь в лице экселенца Линдиха может хоть головой об стену биться, но Орбертов не получит. Бился или нет экселенц головой король не знал, его униатство был чрезвычайно чем-то занят последнее время, и даже отказался от своей любимой забавы – сжигания еретиков, хотя, может быть, просто старые в Каверии повывелись, а новые еще завестись не успели. Но в любом случае, этим затишьем стоило воспользоваться.

В трактире, куда Ориус привел своего друга и короля, было людно, шумно, но, чисто, и к удивлению Стефана, перед ним поставили весьма недурные свиные ножки с соусом из пряных трав, подкопченную в дыму очага рыбу, горячий хлеб. А пиво, которое ему налили в оловянную кружку, было вкуснейшим из того, что ему доводилось пробовать, и, в общем-то, вполне было достойно стоять и на королевском столе.

– Небедно тут у вас, – удивился Стефан.

Ему-то Орберт каждый день твердил о том, как изнемогает народ от церковной десятины и прочих поборов. Тут же, в трактире, если кто и изнемогал, то только от невозможности вместить в свое чрево все, что стояло на столах.

– Слава Спасителю, да, – сдержано кивнул хозяин, принимая от Ориуса плату. – Пока Его величество Стефан правит нами мудро и справедливо, пока униат Линдих молится за нас, грешных, всегда будет что поесть, за что выпить, и что отложить на черный день, дай бог им здоровья и долгих лет. Раньше, бывало, сборщики налогов, что ни день – уже на пороге. Сейчас платим в казну два раза в год, и Спасителя благодарим за короля.

Зардевшись от удовольствия, Стефан спрятал нос в кружке с пивом. Губы расползались в улыбке, а вот улыбка Ориуса напротив, стремительно таяла, как масло на жаре.

– А я слышал, дерет со всех три шкуры униат Линдих, разве не так? И Гончие распоясались, погромы устраивают, запрещенные книги ищут?

Трактирщик строго оглядел герцога Орберта. Проворчал что-то, не очень для того приятное.

– А ты не еретик ли часом, парень? Мы в церковь ходим, десятину платим, нам бояться нечего. Пусть боятся те, кто против униата и короля злоумышляют, а мы всем довольны. Правда, ребята? Да здравствует король Стефан!

– Да здравствует король Стефан, – дружным хором ответил зал, подняв кружки во здравие Его величества.

Душу короля заполнило горячее умиление и любовь к своим подданным. Значит, все не зря. Не зря он сражается с магистрами, пытаясь ограничить старые налоги и не допустить появления новых. Не зря сидит ночами над Каверийски правом, пытаясь сделать суд справедливым, а законы разумными. Значит, ценят, чтят, любят.

– Простите, господа мои, но может быть, мы закончим сначала наши дела?

Его величество неприязненно уставился на мейцместера, подавшего голос. Голос был под стать всему остальному, неприятный, скрипучий. Король кивнул Орберту, дескать, ты начал все это, ты и заканчивай. Орберт дернул плечом, словно сгоняя докучливую муху, проводил тяжелым взглядом хозяина, вразвалочку удалившегося в свой угол, за высокую стойку, но все же повернулся к мейцмейстеру.

– Как я уже сказал ранее, все, что от вас требуется, это сделать солидус как можно более негодными к хождению.

– И как я уже сказал ранее, это будет вам дорого стоить, – тут же ответил мейцместер, потирая руки. К еде и питью он не притронулся.

Все правильно, подумал Стефан, такой должен питаться только золотом и серебром, как сказочный дракон. Но лучше пусть будет золото, чем железо и кровь.