Корона из соли и пепла

Глава восьмая. Старое уходит

«Обвиняя моего брата во всех несчастьях следует помнить, что за его преступлениями стояла энна Регина Оддиго. У меня же не было выбора».

Делия Орберт

1.

Подготовка к коронации Нианы Арниери хотя и проводилась в спешке, но все же заняла почти всю осень. Король торопил это событие, как мог, торопил униат, энна Илсия, и Ниана тоже выказывала радостное нетерпение. У каждого, разумеется, были свои резоны. Стефан Андтард ждал, что из церковных хранилищ хлынет река зерна и масла, необходимая Лагоссе, чтобы перезимовать без голода и потерь. Пока что припасы сочились весьма скудным ручейком, но экселенц Линдих обещал, что после того, как на голову его духовной дочери возложат корону, все изменится. Стефану только и оставалось, что скрипеть зубами и принужденно улыбаться, потому как униат позаботился, чтобы в Каверии и других городах знали, кого они должны благодарить за то, что голод подошел к их воротам, да пока что остановился на пороге. Церковь, а не короля. Энна Илсия с живостью, которую трудно было ожидать от дамы ее лет, взяла на себя все приготовления, которых с каждым днем оказывалось все больше и больше. Событие было, прямо скажем, не рядовое. Первой и последней королевой Лагоссы, удостоившейся коронации, была Стефания Железная. Пришлось поднять старые описание церемонии, чтобы восстановить забытый уже порядок, а также уточнить права Нианы Арниери, как соправительницы Лагоссы. Это Стефан поручил герцогу Оддиго-Орберту, и тот, блюдя интересы своего короля и друга, вгрызался зубами в каждый параграф. Ниана же сияла, примеряя наряды. Ах, да, еще в столицу вернулся Ренард Арниери. Думая об этом, король морщился, и утешал себя только тем, что сразу после коронации герцог отправится в Вольные земли, искать мира и помощи у бондов. Король отправил бы его и раньше, но Ниана воспротивилась. Голод, не голод, а она желает, чтобы ее единственный брат присутствовал при столь важном событии, а отказать королеве причин не было.

И вот день, который многие так сильно ждали, и ждали по столь разным причинам, наступил. Серое, низкое небо отразилось в куполе базилики Всех святых, подмешав к золоту изрядную порцию ртути. Серое, стальное море с угрожающим рычанием лизало скалы. Но недостаток цвета в природе искупался пышностью и многоцветием нарядов гостей, прибывших на этот праздник. Золото, серебро, шелка и камчатый бархат, парча и тончайший атлас, меха и драгоценные камни. Стефан мысленно подсчитывал их стоимость и переводил в насущное: в зерно, вино, масло, мясо, птицу, овощи. В голодные дни миска чечевицы дороже миски, наполненной до краев жемчугом. Драгоценности не съешь, золото не выпьешь, хотя, конечно, бедные умрут раньше богатых. Но рано или поздно и богатые упокоятся рядом с бедными. Ударили колокола, и король одернул себя. Что это за мрачные мысли в такой день? Все будет хорошо! Может быть, не так легко, как хотелось бы, может быть, без жертв не обойдется, но все же у него есть договор с униатом, а если миссия энна Ренарда каким-то чудом завершится успехом, то Лагосса переживет эту зиму. Только скорее бы все это закончилось. Стефан деревянными пальцами поддерживал руку королевы, стоически терпя эту пытку. Второй рукой Ниана Арниери, уже прозванная униатом с амвона «Благословенной», придерживала округлившийся живот, умело подчеркнутый кроем платья. Но зато каждый, кто желал, мог убедиться – королева в тягости и готовится подарить мужу наследника. Она выполнила свой долг. А только этого и ждут поданные от своих от правителей – исполнения долга и благополучия. Благополучия для себя, разумеется.

Позади царственной четы шелестела энна Илсия, тяжело опирающаяся на руку энны Карлины Россе. Стефан, не поворачивая головы, вслушивался в старческий голос.

– Подумайте, каким великим королем будет это дитя, ведь он, еще не родившись, уже примет священное помазание на коронации матери, второе – когда ему нарекут имя, и третье на своей коронации! Такого доселе не было. Это, несомненно, знак!

– Да, энна Илсия, – вежливо согласилась вдова магистра.

Стефан усмехнулся неприязненно. С Илсией Святой действительно лучше не спорить. Неясно, за какие заслуги дама получила такое прозвище, но терпение, смирение и кротость в их число определенно не входили. О ребенке, вынашиваемом женой, он старался не думать. С одной стороны, полагалось бы радоваться, с другой, этот ребенок стал как бы цепью, связавшей его с Нианой еще прочнее, цепью, которая укрепится сегодня, во время коронации, и разорвать которую будет практически невозможно. Но так же, как эта цепь, крепка была его любовь к Делии Орберт, и он так же был не в силах освободиться от этих уз. Стефан потерял сон и покой, разрываясь между любовью и долгом, и выхода из этого лабиринта надежд и сомнений он не видел. Оставить беременную жену, дочь герцога Арниери, ради никому не известной Делии Орберт? Униат сотрет их в прах и пепел, да и народ, который, как ни странно, любил Ниану, не поймет своего короля. Все это дни напролет повторял себе Стефан Андтард, но ночью постель казалась ему усыпанной раскаленными угольями, так терзала его любовь и неутоленное желание. Стоило закрыть глаза, и в его сны приходила Делия. Стоило открыть глаза, и он вынужден был думать о Ниане. Пытка, которую не пожелаешь и врагу.

От огромных дверей до чаш со Святым огнем проход был выстлан белым бархатом. Взойдя к алтарю, королева преклонила колени на алую подушечку, и замерла, молитвенно сложив руки на груди. Позади нее остановился энн Ренард Арниери, который и ради коронации сестры не оставил своего обычного скучающего вида. Король покосился на вызывающе роскошный черный изумруд, сверкающий на безымянном пальце герцога. Он не любил украшения, был равнодушен к драгоценностям, но этот камень порождал в нем смутную тоску обладания. Такое сокровище достойно сиять в короне, не в той, разумеется, что герцог держал в своих руках, и которую униат должен был в конце церемонии возложить на главу своей духовной дочери, а в короне государя Лагоссы. Зря Стефан надеялся, что ссылка на силезианские копи поубавит в родиче надменности. Ну, да что не сделали каторжники, может быть, сделают бонды Вольных земель. Дальше, на почетных местах, сидели Авелве и Арниери, и весь выводок рыжих Оддиго, дочерей энны Регины, и, конечно, сама энна Регина вместе с Ориусом, а по правую руку от него Делия, как всегда, в белом, на этот раз в белой парче, как невеста. Стефан вздохнул. Если закрыть глаза, то можно представить, что это день их свадьбы, и нет, и никогда не было Нианы и Ренарда Арниери, энны Илсии, униата Линдиха и пресловутого королевского долга, а есть только любовь, и всегда будет только любовь. Стефан был в этом уверен, он бы всегда любил Делию, и в старости так же как в юности она все равно была бы для него прекраснее всех.