Корона из соли и пепла

Глава тринадцатая. Тайное и явное

«Благо подданных является высшим долгом для короля»

Стефан II Андтард.

С раннего утра Каверия гудела как растревоженный улей. Пчелы были голодны и злы, поэтому жалили без жалости, пока только словами и камнями, брошенными в двери чьих-нибудь особняков, но кто знает, что будет вечером. Новость об изгнании Орбертов пронеслась по городу лесным пожаром, заставляя Нижний город полыхать ненавистью, а Верхний затаиться, словно во время бури. Энна Карлина Россе, полюбовавшись на превращение принцессы в жабу, спешно вернулась в свой особняк, но только для того, чтобы переодевшись выйти в город. И теперь, смешавшись с толпой, вдова наслаждалась происходящим. Все, случившееся утром в замке, уже передаваясь из уст в уста, разумеется, искаженное до неправдоподобности. Карлина слушала, смеялась, кокетничала, била по чьим-то дерзким рукам, вздумавшим пощупать ее в тесноте. Она была частью толпы, которая угрожающим прибоем подкатывалась к подножию замка, ближе и ближе с каждым часом. Пчелы не жалят своих, а Карлина была своей, в заштопанном переднике и грубых башмаках, своей, а не «одной из этих», на дома которых толпа бросала взгляды полные ненависти и вожделения.

На Львиных воротах висели уличные мальчишки, радостно улюлюкая. Морды каменным животным уже измазали чем-то непотребным. Карлина прислушалась к разговорам.

– Ночью Спаситель явился к королю и велел прогнать всех Орбертов!

– А я тебе говорю, дух униата Линдиха Авелве!

Дальше – краше.

– И вот утром просыпается король, смотрит, а девка Орберт превратилась в уродливую старуху!

И еще, рядом, торжествующе:

– Девка Орберт тут же разродилась жабами и змеями, король увидел это, и говорит…

А еще везде, и там, и тут, полные наивной веры вздохи:

– Теперь король вернет Ниану Благословенную, и заживем как прежде!

Карлина Россе спрятала ядовитую улыбочку в уголок теплого платка. Ну, допустим, Спаситель тут не причем, не приписывайте ему чужих заслуг. Невероятно, но это сделала ее мать, Франциска, вместе с колдовской книгой. Шептала ли она, читала, зажигала ли черные свечи – этого вдова не видела, но Делия Орберт в одно утро из ферзя стала пешкой и сошла с доски. Стоило Карлине подумать о том, что она видела, о том, что случилось утром, и ее сердце билось в радостном предвкушении. Какая власть скрыта в одной неприметной на вид книге, которую она чуть не выбросила за ненадобностью! Забавно получается. В мире, где есть только одна признанная власть, власть Спасителя, его именем совершаются чудеса, он же, любя, наказует, как сказано в энцикликах униата Аурелио, оказывается, есть и другие силы. И могущества у них не меньше, если не больше! Печалило Карлину Россе этим прозрачным зимним утром только одно. То, что энн Ориус избежал королевского гнева. Изгнание – не наказание. Из изгнания можно вернуться, при должной ловкости, а то, что этот скользкий змей был ловок, Карлина честно признавала.

– Жаль, что Орбертам дали уйти, – невзначай бросила она, и вокруг согласно загудели.

Взгляды тут же устремились в сторону городских ворот. По приказу короля надежно запертым, но приоткрывшимся сегодня для того, чтобы выпустить из Каверии герцога Оддиго-Орберта с семьей. Вернее, уже просто Оддиго-Орберта. Ворота закрыты, да, но есть пара мест, где можно перелезть через стену, если повезет. А в некоторых случаях стража, которая тоже человеки, у которой тоже семьи, склонна закрыть глаза и не заметить очевидного. Принести в Каверию головы изменников дело богоугодное, это король их простил, а простой люд ничего не прощает. Ни высокомерия Ориуса Орберта, ни исчезнувшей Нианы Арниери. Не простили и особняка, который Орберты начали возводить напротив Нового дворца как раз тогда, когда в Нижнем городе дети ловили крыс, чтобы не умереть от голода.

Толпа не расходилась, словно чувствуя что-то. То ли кто-то что-то слышал, а может и правда, просто чуяли, как стая волков в лесу чует раненого зверя, но в скором времени замок, притворявшийся до сего часа крепко спящим, ожил. На стенах замка стало многолюдно, выстроилась Золотая гвардия со шпагами наголо, но это для красоты, за зубцами, наверняка, прятались арбалетчики, на случай, если мирные жители богоспасаемой Каверии решат пойти на штурм. Раздался сигнальный выстрел из пушки и серые гвардейцы, охраняющие королевский замок снаружи, принялись теснить народ прочь. Скрипнули натужно цепи, рывками начал опускаться подъемный мост. На мосту показалась процессия, в центре которой, едва переставляя ноги, шел магистр Мейнард Орберт. Били барабаны, траурно, приглушенно. На лице магистра читалось отчаяние и непонимание.

– Орберт, – радостно всколыхнулась толпа, разразилась свистом, криками, улюлюканьем.

Карлина отвернулась, поняв все раньше, чем герольд начал читать указ короля скучным, высоким, верноподданническим голосом:

– Король Лагоссы Стефан II Андтард повелевает… Предательство. Ересь. Пособничество колдовству... Смертная казнь через повешение.

Голодная Каверия радостно взвыла, рассчитывая насытиться не хлебом, так хоть зрелищами. Но король, в своем желании вернуть любовь Каверии, пошел еще дальше.

– Дом Орбертов отдается на разграбление, затем подлежит сожжению, камни будут сброшены в море, а само место засыпано солью, как напоминание о предательстве!

– Слава королю Стефану!

– Король справедлив!

– Смерть Орбертам!

Всколыхнувшись, людской улей разделился на две части, одна отправилась смотреть на казнь, а вторая грабить особняк Орбертов. Последних, разумеется, было больше. Повешенный не оживет, а вот добраться до погребов, в которых наверняка есть что-то посъедобнее крыс и водорослей, надо успеть в числе первых. Карлина предпочла вернуться домой. Мейнард Орберт это хорошо, но этого недостаточно. Ее целью был Ориус. Вдова вдохнула полной грудью воздух с солоноватым запахом моря. От толпы исходила великолепная, буйная сила, и вдова вбирала ее в себя, чувствуя, как сердце бьется легко и восторженно, но этим мутным напитком было легко захлебнуться.