Корона из соли и пепла

Глава семнадцатая. Горе тебе!

«Перед лицом Спасителя любая власть должна быть нагой и беззащитной, как невинное дитя. В сердце верующего Спаситель должен снисходить нагим и беззащитным. Иначе нет власти, иначе нет веры».

Ефосиан

1.

В ночном безмолвии тихо поскрипывал ставень, царапая ухо, посылая по телу неприятный озноб. Очень уж это было похоже то ли на стон, то ли на далекий тоскливый вой. Когда ветер утихал, скрип прекращался, и Делия успевала ненадолго задремать, но потом все начиналось сначала. Можно было, конечно, встать и закрыть ставень, но вторая Королева Лагоссы только вздыхала, ворочалась, стараясь укрыться от опостылевшего скрипа в подушках, только вот он настигал ее и там. Жалобный, как плач младенца.

Роды были ранними и тяжелыми. Повитухи мрачно переглядывались и намекали энне Регине и энну Ориусу, что все в руках Спасителя, если он решит прибрать и мать и дитя, значит, судьба у них такая. Промучившись два дня, Делия и сама готова была в это поверить, но случилось почти чудо, она разродилась сыном. С тех пор прошло уже много дней, а Делия Орберт все еще не вставала с постели, вялая, безучастная ко всему. Лекари и знахарки, коих во множестве приводили к ее ложу, только разводили руками. Вторая королева Лагоссы была здорова, с ее плотным телосложением и широкими бедрами могла дать жизнь целому выводку детишек, но вот беда, угасала. Что поделать, такое случается. «Молоко в голову ударило», - небрежно отмахнулся от лекарей Ориус Орберт, ходивший вокруг колыбели с новорожденным принцем такой гордый, будто сам его зачал и сам родил. Ну, может быть, и молоко. Делия равнодушно принимала снадобья, которыми ее поили, так же равнодушно слушала рассуждения нянек о том, как маленькому принцу нужна мать, вот он какой слабенький, да еще во время родов шел неправильно, и родился с вывихнутой ножкой. Вторую королеву Лагоссы не радовали подарки от энны Регины, она только отворачивалась, недоумевая, чего от нее еще хотят. Та решимость, упрямство, злость на Стефана, что поддерживали ее силы во время беременности, исчезли, утекли, как вода утекает сквозь трещину в кувшине. Постепенно ее все оставили в покое. Няньки, лекари, энна Регина. Все, только не Ориус. Ему не было дела до того, хочет с ним говорить Делия, или не хочет, ему просто нравилось посидеть у нее на кровати, напиваясь старым вином из погребов своей жены и поразмышлять о том, как все будет прекрасно теперь, когда у них есть свой принц. Свой наследник престола. При этом он неизменно говорил о себе «мы».

– Не тревожься, сестра. Теперь уж мы заставим Стефана признать нашего принца, – самоуверенно заявлял Ориус, подбрасывая на ладони тяжелую кисть от балдахина. –Стефан сентиментальный болван, он расчувствуется, когда увидит сына. Конечно, вряд ли он снова примет тебя как жену, сестрица, что ни говори, а тебе нынешней далеко до Карлины Россе. Эта красивая шлюшка быстро заняла твое место и в постели короля. Опыт – великое дело, да? Против опытной женщины устоять трудно.

Ориус хихикнул, гнусненько так хихикнул, откровенно разглядывая сестру, сбежавшую от всего мира в уютное болото из подушек и покрывал.

– Мы представляем, как бедняга испугался, увидев тебя на утро в своей постели. Наверное, ты что-то сделала не так, Делия, с тем снадобьем, что дала тебе энна Регина. По чести сказать, ты всегда была неумехой, сестрица. Страшненькой глупой неумехой. Только наш отец мог находить в тебе что-то. Но, наверное, он и сам не знал, что. Но не переживай, твой любящий брат все исправит. Да, мы все исправим.

Укол был мастерским и прошил насквозь броню равнодушия, в которую заключила себя Делия Орберт.

– Так же, как исправил все с Домиником?

Делия приподнялась на подушки, разглядывая брата так же прямо и откровенно, с удовлетворением отмечая, как в глазах Ориуса разгорается злой огонек.

– Наша дурочка бывает догадливой? Или тычешь пальцем в небо, сестренка? Хотя, нам стыдиться нечего. Да, мы расчистили себе путь, избавившись от Доминика, так было нужно. Старший братец, такой благородный, такой смелый, занимал слишком много места. Останься он в живых, и для всех Ориус Орберт был бы лишь младшим братом безупречного Доминика Орберта. Нет уж, мы достойны большего. Но не забывай, мы и тебе расчищали дорогу, Золотая роза. Или ты думаешь, Доминик допустил бы обман, при помощи которого ты стала королевой? Так что благодари свою счастливую звезду за такого брата, как мы.

– Прежде чем изливаться в благодарностях своей счастливой звезде, мне хотелось бы узнать, что же ты сделал для меня такого особенного, братец?

Ориус ухмыльнулся, пододвинулся так близко, что Делия почувствовала запах вина, и брезгливо поморщилась. Что-то братец стал много пить.

– Мы убили Мораг.

– Мораг? Ту самую?..

– Ту самую. Садовницу. Любовницу принца.

Вторая королева Лагоссы испуганно отодвинулась от брата подальше, как будто несколько подушек и одеяло могли стать для него непреодолимой преградой. Ориус, вполне довольный произведенным впечатлением, снисходительно потрепал ее по руке.

– Да перестань ты дрожать. Подумаешь, садовница. К тому же, это было необходимо. Собственно, мы надеялись, что старый король сам уберет ее с нашего пути, но ему было все равно. Да что там, он был даже доволен, что «мальчик ведет себя как мужчина». Пришлось нам вмешаться. Да ладно, Делия, не делай такое лицо. Не поздновато ли возмущаться? Кстати, если ты догадывалась про Доминика, то почему помогала нам?

Делия надменно вскинул голову, получилось не хуже, чем у энны Нианы.

– А это уже мое дело, Ориус. Кстати, не просветишь меня, с чего это ты вдруг стал называть себя «мы», прямо как твоя женушка?

– А с того, сестричка, что нас теперь много, и мы стали гораздо сильнее, чем раньше!

Герцог Оддиго-Орберт рассмеялся и вышел прочь, оставив Делию в тяжелых раздумьях. То, что младший брат всегда завидовал старшему, она знала, Ориус не считал нужным перед ней притворяться. Завидовал и ненавидел. Ненависть эта началась давно и подпитывалась не только достоинствами Доминика, но и искренней любовью и заботой, которой он окружал младшего брата. Чем больше старший брат опекал младшего, чем больше верил в него, помогал ему, тем сильнее становилась ненависть Ориуса к самому молодому коннетаблю Лагоссы, тем виртуознее лгал Ориус, притворялся и терпеливо ждал своего часа. И дождался-таки. Делии было жаль Доминика, правда, жаль. Но так уж распорядилась судьба, что у нее были свои мечты, и в какой-то миг она даже поверила, что они осуществятся, если не станет старшего брата. Делия дотянулась до графина с вином, налила себе бокал. Если Ориус находит забвение и успокоение в этом зелье, то, может быть, и у нее получится?