Корона из соли и пепла

Глава восемнадцатая. Ведьма ведьме рознь

«Трагедия любой незаконной власти в том, что она алчна по своей сути. У Августина Порто, Черного Узурпатора, был выбор. Он мог принять на себя роль регента, придумать себе любой титул – хранитель Трона, блюститель Короны и наслаждаться им долгие, долгие годы. Но он выбрал другой путь».

Маркиз Северин Авелве, Первый Маршал Лагоссы

1.

Дожди прекратились так внезапно, словно на небе вдруг иссяк запас воды. Из-за туч тут же выглянуло жаркое солнце, к нему потянулась трава, листья, на ветках налились бутоны. Зазеленело все, что еще вчера было серым и унылым, зацвело все в садах куда более роскошных и просторных чем тот, что Ниана оставила в Каверии, в королевском замке. Но все равно она тосковала по своим белым розам. Что с ними сталось теперь? Как только погода позволила, королева выбрала для своих ежедневных прогулок просторную террасу. На эти прогулки неизменно приглашалась энна Джиневра, а еще Ниана брала с собой маленького Эара, настаивая, что младенцу нужен свежий воздух. Ей казалось, что присутствие кронпринца придает ей величественности.

Ниана задумчиво взглянула в зеленеющую даль, словно подернутую легкой дымкой. Ветер был теплым и свежим, скоро он станет горячим и жарким, но пока что им можно было наслаждаться. Она могла бы пригласить на террасу молодых придворных, развлечь себя приятной беседой, но не делала этого. Весна кружила головы, но, к сожалению, не королевские. Да, ей почтительно кланялись, клялись в верности, целовали край ее платья. Были среди дворян, верных Арниери и те, кто настойчиво искал ее взгляда, кто слагал в ее честь сонеты, кто многозначительно улыбался ей – она видела такие улыбки и взгляды раньше, и в глубине души огорчалась, что они предназначались не ей. Теперь же, получив желаемое, она сомневалась в их искренности. Зеркало говорило молодой женщине, что она похорошела. Виной тому было материнство или чувство защищенности, которое ей дарил родительский дом, Ниана не знала, но радовалась этим переменам. Но вместе с тем чувствовала одиночество, очень женское одиночество, и не знала, что с ним делать. Она уже не считала себя женой Стефана, тот дважды предал их брачные клятвы, но и свободной еще не была. А когда станет свободной что ей делать? Как понять, любит мужчина ее, или ту власть, которую дает ей положение королевы-матери? Этими сомнениями она поделилась с энной Джиневрой.

- Вы очень мудры, Ваше величество.

Ниана зарделась от этой похвалы. Кроме униата никто не называл ее мудрой, все же как умно было приблизить к себе эту даму. Да, ее прошлое небезупречно, но она весьма рассудительна и держится с достоинством. Кроме того, рассказывает ей о сыне – Ниана охотно слушает, королевский бастард уже серьезная фигура на доске власти. Прежде чем решить, что делать с этой фигурой, нужно узнать ее получше.

- Принято считать, что мы, женщины, обладаем душой низкой и продажной и ради денег или власти готовы на все. Обольстить, соблазнить, предать… Но уверяю вас, энна Ниана, нам не сравниться с мужчинами в расчётливости и подлости.

Энна Ниана, хорошо помнившая дни власти Орбертов при дворе, не могла не согласиться с эти высказыванием.

- Только поймите меня правильно, Ваше величество, есть достойные мужчины. Благородные, честные. Разумеется, есть. Но есть и те, что ничуть не лучше придворных шлюх. Те, кто подешевле – продадутся за блестящую безделушку, те, кто знают себе цену – за корону.

- Но ведь вы тоже…

Энна Ниана прикусила язык, все правильно, энна Джиневра тоже, но оскорблять мать Августина Порте было сейчас несколько неосмотрительно, к тому же, эта дама ей действительно нравилась.

- Король Эйнар…

- Не нужно, я не должна была…

Энна, грустно улыбнувшись, покачала головой. Под черной вуалью Джиневра Порте прятала седину, Ниана уже знала, что в тюрьме той пришлось несладко. Жемчуга на шее долго скрывали синяки, пока те не сошли полностью. Жемчуга, кстати сказать, были почти такие же красивые как у королевы Лагоссы, но все же не такие безупречные – и в этом энна Джиневра тоже была хороша. Умела тонко подчеркнуть превосходство королевы. Почти как энна Карлина… Как она ошиблась в Карлине Россе! Но зато энна Джиневра точно не выйдет замуж за ее, Нианы, мужа, а он, кажется, готов взять любую, лишь бы согласилась.

- Нет, я хочу рассказать. Кому мне еще рассказать, если не вам.

Энна Ниана почувствовала себя польщенной. Чужие тайны – это так притягательно!

- Вы можете рассказать мне все, - заверила она энну Джиневру.

- Мой отец управлял именем короля его землями. Взымал налоги. Распоряжался казной. И он был… простите, моя королева… он был вором. Будем называть вещи своими именами.

- Ах, - сказала энна Ниана.

Называть вещи своими именами - это так волнующе!

- Он был жадным и глупым, и позволил своей жадность погубить нас всех. Его схватили, судили и должны были казнить. Я бросилась в ноги королю умоляя о прощении. И он простил моего отца.

- Но потребовал кое-что в замен?

- Именно так, моя королева. И я ему не отказала. Я потеряла честь, но спасла отца. Я была хорошей дочерью.

- И хорошей матерью, я в этом уверена, - польстила ей энна Ниана.

-- Надеюсь… Но мы говорили о мужчинах, Ваше величество. Есть очень простой способ не ошибиться в спутнике жизни.

- И какой же?

- Он должен предложить вам нечто очень ценное. Что-то, что вы не сможете получить без него.

Ниана задумалась над словами своей придворной дамы. Этот разговор взволновал ее, хотя в этом она себе признавалась весьма неохотно. Значит ли это, что она уже готова переменить свою судьбу к лучшему? Обрести счастье?

- И что это?

- Вы поймете, моя королева. Придет время, и вы поймете, - улыбнулась ей энна Джиевра, хорошая дочь и хорошая мать.

Ниана вздохнула, взглянула на маленького Эара, который не знал пока забот и метаний, а живо ползал по ковру. Рядом с ним сидела нянька, бдительно следя за кронпринцем, лицо ее было мрачным. Нет-нет, да осеняла она себя знаком Спасителя, словно боялась сглаза или порчи. А когда младенец, смеясь, сел, пытаясь затянуть в рот жемчужину, украшающую подол его рубашечки, и вовсе испуганно вскрикнула.