Корона из соли и пепла

Глава двадцатая. Розы для короля

«В 325 году от Исхода Спасителя монастырь Невинных душ удостоился огромной чести – принять в своих стенах королеву Лагоссы и ее будущего короля. На долгие годы обитель стала для них надежным убежищем. Дважды Августин Узурпатор предпринимал попытки проникнуть за стены монастыря, но оба раза потерпел сокрушительное поражение, ибо сам Спаситель простер над монастырем свою охраняющую длань».

Сестра Карлина, «Хроники».

1.

Стефану снился сон. Уж не в первый раз. Был он тяжелым, словно могильная плита, и раз за разом Стефан Андтард просыпался от того, что ему не хватало воздуха и нечем было дышать. А снилась ему Каверия. Над полуразрушенным куполом базилики Всех святых вились вороны. Небо было серым, тяжелым, облака тревожно светились багровой изнанкой. Серым было и море, а еще оно было как будто спящим. Не было волн, не было ветра, ничто не тревожило его мертвую гладь, и песок на берегу был не солнечным, золотистым, а цвета пепла. Разрушены были дома, разрушены храмы, обратились в прах виноградники. Только королевский замок стоял по-прежнему прямо и гордо, весь, от основания до высоких башен оплетенный гибкими стеблями белых ползучих роз, раскрывших навстречу небу свои хищные соцветия. Стефан захотел коснуться одного цветка, и тот зашипел, как змея, вытянув длинную зеленую шею. В страхе, король одернул руку. Подъемный мост был опущен, словно приглашая короля войти, и он сделал шаг вперед, пройдя через ворота, охраняемыми ползучими розами, через двор, пустынный и заброшенный. Шел, чтобы увидеть на балконе замка женщину с маленьким мальчиком на руках. Он не мог разглядеть лицо женщины под траурной вуалью, но знал, что это его первая жена, энна Ниана. Как это бывает с нами во сне, знание приходило к нему само. Так, лишь взглянув на разрушенный купол базилики Всех святых, он понял, что Каверию погубила война. Но не обычная война, нет, воевали тут не пушками и не человеческие руки сотворили весь этот ужас. Колдовство! Вот в чем корень всех бед! Колдовство, и эта женщина на балконе.

– Отец, – мальчик помахал ему рукой. – Отец, иди к нам! Мы ждем тебя!

Стефану хотелось убежать, но белые розы зашипели, и словно сетью оплели собой ворота, преграждая путь. В соцветиях замелькали алые, раздвоенные змеиные жала. И вдруг с неба, из туч, начал капать дождь. Кровавый дождь. Мальчик засмеялся и подставил ему ладони…

Вскрикнув, король проснулся, пытаясь стереть со своего лица невидимые капли. Рядом зашевелилась энна Карлина, под тончайшей ночной рубашкой угадывался живот. Стефан поспешно выбрался из постели, подошел к раскрытому окну, в глубине души боясь увидеть картину разрушения из своих снов. Но нет, Каверия мирно спала. Горели фонарики на лодках рыбаков, вышедших на ночную ловлю, луна прочертила серебристую дорожку на волнах залива. Спал Верхний город и Нижний. Конечно, в этой умиротворяющей тиши творились непотребные и злые дела, кого-то сейчас грабили, кого-то обманывали, может быть, к утру опять найдут возле Соколиной скалы тело какого-нибудь несчастного, павшего жертвой ревности или алчности… Столица Лагоссы не была городом ангелов и святых, но это был его, Стефана, город, вместе с которым он столько пережил. Неужели его сон пророчит Каверии новые беды? А если не только Каверии, но и всей Лагоссе? Вдруг, сумей он подняться птицей в багровое небо, он увидел бы и Бахай, и Ислег и Виньес разрушенными, опустошенными, оскверненными неведомой магией? Что значили эти странные и страшные видения, наваливающиеся на него, как только он касался головой подушки? У кого узнать, у кого спросить ответа?

Налив вина трясущимися руками, он сел в кресло, сгорбившись, поджав ноги, чтобы не наступать на собственную тень. Ночами он боялся теней, отражений в глубине зеркал, шорохов. Убегал от этих страхов в сон, но и там ему не было покоя. Днем все было не так страшно, днем, глядя в красивое лицо своей третьей жены, готовящейся подарить ему ребенка, он готов был поверить в то, что ночные кошмары есть лишь следствие постоянной усталости. Карлина была ему хорошей женой и хорошей королевой для Лагоссы. По правде сказать, лучшей из всех, сменившихся на троне за последний год. Униат Эвенар подтверждал это, как показалось королю, с некоторым даже неудовольствием, но в последнее время рыжий экселенц всегда ходил мрачнее тучи. Король уже был осведомлен о лисьем нашествии, о том, что небесный огонь поразил колдовское войско и энну Регину Оддиго и ее молодого мужа. Страшное, должно быть, было зрелище. Конечно, если бы не внезапный приступ таинственной болезни, случившийся так некстати, он бы стоял рядом с униатом там, на стене, дабы своим видом подбодрить подданных, но он в это время лежал в лихорадке. И, как малодушно признавался себе король, хорошо, что так вышло. Тем более, что Спаситель на этот раз решил явить свою милость и покарать колдовское отродье. Если, конечно, это был Спаситель.

– Великая милость был явлена нам, - многозначительно проговорил он, глядя на униата, который явился к нему сразу же, как король пришел в себя.

Признаться, он подозревал, что все это как-то подстроил экселенц Эвенар. Трудно представить, чтобы одними молитвами верующих была убита лисья армия. Но тот, поняв, к чему клонит Стефан Андтард, покачал головой:

– Великая милость и великое чудо. Я лишь призывал Спасителя, сир, как и все ваши верные подданные, и по вере нашей было дано нам.

– Но вы же сами говорили, что Спаситель - это лишь некая фигура, весьма условная, и все чудеса, совершаемые им, есть либо случайность, либо каприз природы, либо ловкий обман.

Король приподнялся на подушках, требовательно, недоверчиво всматриваясь в стоящего у постели униата. Да, он безмерно рад, что небесный огонь покарал этих тварей, но как он, король, может жить спокойно, не зная, по чьей воле это случилось? А если завтра небесный огонь решит покарать его, Стефана Андтарда?

– Все верно, сир, именно так я говорил, но всегда утверждал, что в нашей жизни должно оставлять место для чуда. В любом случае, в Каверии вновь мир, храмы переполнены желающими выразить свою благодарность Спасителю. Да, вот еще о чем я хотел сообщить вам, сир. Энна Карлина распорядилась похоронить отдельно супругов Оддиго-Орберт, – официально, словно сам был рожден не Региной Оддиго, доложил экселенц. – Я проследил за всем. Ориус Орберт похоронен в безымянной могиле, за виноградниками, тело графини лежит в одном из старых склепов, в пещерах у моря. Королева так же предложила посвятить всех дочерей графини служению нашему Спасителю.