Корона изгнанника

Глава 13. Конец охоты

Последний день выдался ясным, воздух звенел свежестью и ожиданием. В лагере царила тишина, нарушаемая лишь звоном доспехов и звуками, с которыми коней выводили к шатрам.

Император, в сопровождении стражи, наблюдал за сбором. Его лицо было каменным, но в каждом взгляде ощущалось напряжение – как будто охота стала не развлечением, а ареной для проверки. Для проверки сыновей, наследия и самой династии.

Эльред, облачённый в охотничий плащ, выглядел усталым, но собранным. События последних дней – ночные разговоры, открытые язвы прошлого, странное поведение брата – ложились на его плечи тяжёлым грузом. Но рядом с ним шагала Алия, и её присутствие было для него той тонкой нитью, что удерживала от падения.

Кайрон появился последним. Его глаза светились вызовом, а походка выдавала уверенность в себе, граничащую с вызовом всему двору. Казалось, он пришёл не ради охоты – ради того, чтобы ещё раз бросить тень на брата и напомнить всем, что теперь он – признанный герцог Севера, второй в наследии.

День прошёл в состязаниях. Молодые лорды спорили в меткости, дамы вручали победителям ленточки, в шатрах подавали вино и дичь. Всё выглядело как праздник, но каждый знал: под этой яркой тканью скрывалась натянутая тетива.

Когда солнце начало клониться к закату, Император поднял кубок, и весь лагерь стих.

– Охота окончена, – сказал он. – И пусть сегодняшний день напомнит: империя живёт, пока её кровь сильна.

Эти слова были встречены аплодисментами, но в них слышался скрытый подтекст – испытание не закончено, оно лишь началось.

Эльред сжал руку Алии, ощущая, что праздник обернулся ещё одним предвестием.

Кайрон, стоя чуть в стороне, усмехнулся и, встретившись с ним взглядом, едва заметно качнул головой – словно обещал: скоро игра станет смертельной.

Алия, глядя на закатное солнце, понимала – эта охота станет последней для их невинности. Всё, что будет дальше, – уже не игра.

Как же они все одинаковы.

Эти мужчины с высоко поднятыми кубками, женщины с фальшивыми улыбками, старые лорды с хищным прищуром. Они никогда не менялись. Они презирали Кайрона, когда это было безопасно, и боготворили Эльреда, когда он был безусловным наследником. Теперь же всё перевернулось: тот, кого называли бастардом, стал герцогом, а законный сын вдруг оказался под пристальным взвешивающим взглядом.

И никто из них не испытывал стыда.

Сегодня они целуют руку Кайрону. Завтра так же будут склоняться перед тем, кто прольёт его кровь.

Эльред стоял рядом, его плечо касалось её – сильное, прямое, но как будто отягощённое невидимым грузом. Он держался достойно, принимал улыбки и поклоны, не выдав ни капли слабости. Но Алия знала: он всё видит. Он чувствует, как холодно повернулась к нему толпа, как подтачивают его изнутри чужие взгляды.

И это убивало её больше всего.

Кайрон когда-то был её другом, мальчиком, которого она жалела и понимала. Но теперь – он тоже стал частью этой игры. Его одержимость ею, его ненависть к брату и стремление доказать своё право – всё это только топливо для пламени, что пожрёт их всех.

Алия подняла голову выше, позволив ветру коснуться лица.

Она знала: её сердце будет разрываться на части, но она уже сделала выбор.

Её место – рядом с мужем.

Её война – не за прошлого мальчика, а за то будущее, которое должно принадлежать её ребёнку.

И именно поэтому она презирала их всех. За лицемерие. За слабость. За то, что они вынуждали её ненавидеть даже того, кого она когда-то спасала.

Над поляной повисла торжественная тишина. Последние трубы возвестили об окончании состязаний, и внимание собравшихся обратилось к возвышению, где под парчовым шатром уже восседал Император.

Солнце клонилось к закату, и его алый свет ложился на мраморные ступени, словно кровь, разлитая по камню.

К дворцу подтянулись всадники – последние участники. Их доспехи сверкали в лучах, а кони тяжело дышали, покрытые пеной.

Глашатай развернул свиток и громогласно объявил:

– По воле Его Величества, по результатам состязаний и по свидетельству судей… победителем объявляется… Его Высочество, кронпринц Эльред!

Толпа взорвалась аплодисментами. Дамы взмахнули платками, трубы снова протрубили, а Император кивнул, словно подтверждая: так и должно быть.

Эльред поднялся по ступеням, склонил голову и принял лавровый венок из рук канцлера. Всё выглядело величественно, как и всегда в Империи.

Но Алия, стоявшая рядом с дамами, видела другое. Видела, как несколько лордов переглянулись – не с радостью, а с холодным расчётом. Как кто-то из них хлопал слишком вяло, а кто-то вовсе прятал глаза.

И видела Кайрона.

Он стоял внизу, на несколько шагов позади, его лицо было каменным. Но когда гул оваций стих, он поднял взгляд на возвышение – и в этом взгляде было столько яда, что Алия невольно прижала ладонь к животу.

Император заметил это тоже. Его губы чуть тронула тень усмешки – то ли одобрение, то ли вызов.

Алия поняла: настоящая борьба только начинается. И венок на голове Эльреда – не награда, а мишень.

***

Прошла неделя после великой охоты.

В столице всё ещё обсуждали победу Эльреда, пересказывали детали состязаний, вспоминали его точный выстрел, удачную атаку, гордое выступление перед императором. Но за шелестом шелков и звонким смехом в залах ощущалось другое: что-то неуловимое изменилось.

Дворянство будто примеривалось к новой фигуре – Кайрону. Его начали приглашать на ужины, с ним заговаривали те, кто прежде презирал его происхождение. Никто не называл его равным Эльреду, но многие уже видели в нём «ту карту», что может изменить расклад.

Алия замечала это. Её сердце сжималось, когда она слышала новые разговоры. Её муж становился всё холоднее и сосредоточеннее, а Кайрон – всё дерзостнее.

И вот в один из вечеров, когда дворец уже стих, Алия осталась одна в своих покоях. Свечи мерцали в хрустальных подсвечниках, отбрасывая мягкие золотые отсветы на полог кровати и стены, украшенные тонкой вышивкой. Она сидела у окна, держа в руках книгу, но взгляд её давно скользил сквозь строки, в ночной сад, где в темноте белели дорожки из мрамора.