Корона Мэри-Эн

Пролог

— Маша, Маша, — Гришин вздыхает притворно сочувственно. Мне хотелось ехидно ответить "хуяша", ибо мне же 30 лет, взрослая, состоявшаяся женщина, могу позволить себе быть идиоткой. Но в горле уже булькала кровь. Подчинённый вытер нож моим же кухонным полотенцем. Любимым, полотенцем, тварь. В мелкую ромашку. — Говорили тебе отступить. 

— Падаль, — я хрипела, зажимая живот. Никогда ещё не испытывала такой ненависти. Даже дикая, разрывающая боль в животе не могла заглушить ненависти к этому мужчине. 

Мой же подчинённый. Мальчишка, которого я притащила в органы из родного дет дома. Лёшка, которому когда-то подгузники меняла. Сука продажная. Мразь. 

А я дура. Доверилась. Знала же, что никому нельзя верить. Особенно в таком деле, как коррупция высшего эшелона армии. Вот, Машка, пожинай плоды собственной доверчивости и доброты. Все семь ножевых плодов. 

В глазах темнело. А Лёшка все вещал с каким-то диким смехом, что теперь-то ему точно мои погоны, майорские, раньше времени на плечи лягут. 

Идиот. Кто ж исполнителей в живых оставляет? 

Сознание померкло окончательно. Но я все ещё... Была собой? Не в сознании, не в теле, а... В собственных мыслях. Вокруг тьма, а я продолжаю мыслить. Это так жутко и страшно... 

Мамочки! 

Резко распахиваю глаза. 

— Какого...?! — подскакиваю и сажусь на огромной, застеленной шелком кровати под раскошным бардовым балдахином. 

— Принцесса?! — высокая и тощаяя до болезненности женщина вскакивает из кресла рядом с кроватью, прижимая костлявые ладони к заплаканному лицу. — Вы живы, принцесса! Слава Елею! 

И убежала, хлопнув дверью. 

Тааак... Господа-товарищи, а что это здесь происходит?! Какая, к лешему, принцесса?! Как я вообще выжила. Я вот, как профессионал, могу ответить, что после таких ранений не выживают!

Вспомнив о ранениях, начинаю судорожно ощупывать живот. Я лежала, облаченная в какую-то бабушкину ночнушку до пят. Тонкую и лёгкую, конечно, но рюши и кружева здоро мешали. Задираю подол, продолжая ощупывать совершенно не пострадавший плоский живот. 

Вот это финт ушами! А ножевые где?! А шрамы?! 

Наконец соображаю осмотреться по сторонам. Комната поражает размерами. Моя двушка на окраинах Москвы едва ли больше будет. Ну, если с туалетом и лоджией... 

Огромная кровать, массивный шкаф, стол с кучей флакончиков и шкатулок. Пуфики, кресла и диванчики. Пара столиков на витых ножках. Огромный камин и раскошная шкура перед ним. На стенах картины. А в углу, за широкой ширмой разглядела зеркало в полный рост. 

Подрываюсь с кровати, ощущая в теле дикую слабость, а во рту химический привкус. Отравление? Так меня но живыми убили, давайте не путать, да! 

Ковыляя к зеркалу я уже понимала каким-то задним умом, что все это одна огромная задница, в которую я умудрилась вляпаться, как умею и могу, с разбега, вперет головою. 

С зеркальной, слегка неровной поверхность на меня взирала юная, не больше восемнадцати на вид, девушка. Стройная, белокожая, с удивительными фиалкового цвета большими глазами. Розовые пухлые губки, длинные ресницы, чёрные, как вороново крыло, густые волосы, спадающие ниже спины. Девочка-конфетка. 

Мда... Начинка у неё теперь явно горчит, с моим-то лютым характером... 

О чем думаю, ёжики зелёные?! 

Я что, переместилась? Куда? Зачем?! 

— Ты очнулась, дочь? — надменный грубый голос раздался от двери. 

Хм... Начнём допрос, граждане-потерпевшие. Майор Романова так это дело не оставит. 

Очень жду комментариев) интересно ли начало?