Корпорация

Наверх

Наверх

Иден позвонил вечером. В это время мы с Ольгой ужинали и вспоминали наш поход на Северный холм.

— Этот холм мне по ночам снится, — говорила Ольга, намазывая хлеб горчицей. — Хотя, чтобы там ни было, это не мешает нам с тобой любить друг друга. А горчица у тебя слабая, научись сам делать нормальную.

— Так-то оно так, а вдруг помешает? Ты сама говорила, что в корпорации должны произойти изменения и они коснутся каждого.

— Изменения произошли, разве ты не заметил? Изменились люди, всем стало как-то пофигу. Еще год назад на каждом углу ругали систему контроля, а сейчас все утихло. А если изменились люди, то изменилась и корпорация. Ладно, хватит об этом, я поставлю чайник, во рту все горит.

— А ты говорила, что горчица слабая…

И тут раздался звонок.

— Марио, — сказал Иден, — можешь сейчас прийти ко мне домой? Есть разговор. Важный и срочный.

Я посмотрел на Ольгу, прошептал:

— Иден зовет меня к себе, говорит, что важный разговор.

— Иди, конечно. Я у тебя останусь, дождусь.

Квартира Идена была бы шикарной, если бы не бардак, который равномерно распределялся по всей площади. Я посмотрел на разбросанную одежду, немытую посуду на кухонном прилавке и в раковине, пустые бутылки у стола и дивана… Сам он в спортивных брюках и фланелевой рубашке выглядел бы домашним и уютным, как старый ласковый кот, но такую идиллическую картину портил запах алкоголя. Иден явно был пьян, непрерывно улыбался, но на ногах держался уверенно.

— Проходи, я чай организую — сказал он и достал из холодильника коробку с пирожными.

— Знаю, что вредно, но люблю сладкое, — добавил он. — Иногда себя балую.

Мы сели за стол, Иден налил чай. Выглядел он не то, чтобы озабоченным, а каким-то нервным, сегодня у него явно что-то не сложилось, а алкоголь не позволял ему скрыть невеселые мысли. Он немного суетился, явно не зная, как начать разговор. Я решил помочь.

— Углеводы — это не смертельно, худея, мы себя теряем, — сказал я. — К нам новенький программист пришел. На место того парня, который…

Иден кивнул и сказал, что он в курсе.

— Худой такой, — продолжил я. — Я бы даже сказал, что хилый. Выбрал себе имя Феникс. Опрометчиво выбрал, мгновенно стал Феней — это я придумал. Приходит ко мне этот Феня для первого инструктажа, сел на стул. Воробушек мокрый и то лучше выглядит. Ну я ему сразу начал объяснять, как правильно питаться. Рассказал ему, в какой пище много полезных белков, в какой много менее полезных, но вкусных углеводов. Он слушает, кивает. Вернулся к себе, записал, что я ему наговорил, присылает файл. Дескать, проверь, нет ли ошибок? Ошибок не было, память у него хорошая. Я достаю ручку, что Ян подарил, пишу: «Ошибок нет, первый тест прошел!» И расписываюсь. Красиво так, подпись я отработал. Он в ответ кучу благодарностей, пишет, что никогда с ним так тепло на работе не разговаривали. Теперь жду, когда ему углеводы пойдут на пользу.

— А трицепсы у него проверял? — засмеялся Иден.

— Какие там трицепсы, одни кости остались.

— А ну согни руку?

Иден пощупал мускулы, удовлетворенно кивнул.

— Много лучше, но еще надо поработать.

Иден явно не спешил перейти к главному. Он выпил чай, съел три пирожных, приговаривая, что сегодняшний день будет исключением из его правил, зачем-то рассказал, что в корпорации тоже нарушают правила, что цифры на совещаниях начальников отделов ни о чем не говорят, а на это смотрят сквозь пальцы, что он сам был начальником и знает, какие таблицы и графики надо показывать, а какие держать в секрете, что я уже это знаю и показываю то, что начальникам нравится. И еще, что пессимизму в корпорации не место и что надо всех подбадривать, а не вгонять в тоску. Посмеялся, что мы всех с третьего этажа зовем небожителями и что ему это слово нравится.

— А в корпорации не все так гладко, — вдруг сказал он, отодвинув чашку. — У небожителей, как ты их называешь, появились проблемы. Знаешь, сколько уволилось с третьего этажа?

— Как минимум один и ты занял его место.

— Если бы. Я отыскал старые файлы с приказами, так вот — за год уволился каждый пятый. Все ушли по собственному желанию. Уволены задним числом.

Тут он замолчал и стал наблюдать мою реакцию. Я сделал сочувственное лицо.

— По десятке, я думаю? Ушли с пустыми карманами?

— Нет, конечно, — замотал головой Иден. — Там не идиоты придумывать правила против себя. Кто руководит игрой, не обязательно принимает в ней участие. На третьем этаже вообще нет штрафных баллов. Ушли, набитые деньгами, как щекастые белки, слезшие с орехового дерева.

— Ну, ушли и ушли. Если с деньгами, то почему бы и нет? Построят себе виллы на море, яхты купят. Дальше вино, женщины, пальмы на золотом песке.

— Если бы. Я знал двух таких еще по Большой земле. Один меня сюда и вытащил. Взял я машину, добрался до ближайшего телефона-автомата, звоню ему…

Я напрягся, вспомнив рассказ Цвейга.

— Не дозвонился, как я полагаю, — догадался я.

— Трубку взяла какая-то баба. Пьяная. Ревет, говорит, что нет больше моего приятеля. Инфаркт.

— А второй?

— Его я не нашел. Странно это.

Тут он встал, достал из шкафчика бутылку коньяка, бокалы, разлил. Мы молча выпили.

— От первого денежки в корпорацию вернулись? — спросил я.

— Само собой, наследников у него не было. Мы же контракты подписали — если что, деньги назад в корпорацию.

Иден все это говорил, глядя мне в глаза. Неприятное ощущение, я вам скажу!

— Думаешь, что это предупреждение для всех остальных? — спросил я.

Иден опять наполнил бокалы, поднял свой, посмотрел на меня сквозь стекло.

— Об этом я и намеревался с тобой поговорить. Ты хотел бы в этом разобраться?

Ох, как мне не понравился этот вопрос! Я сразу представил больничную палату, капельницу, провода, зеленый луч, рисующий идеальную прямую на экране медицинского монитора… И я в белом халате стою рядом, вокруг качают головами врачи и говорят, что ничего не понимают… Тут явно что-то такое запретное, что даже взглянуть на это может быть смертельно. Пожму-ка я плечами, пусть он думает, что хочет.