Корпорация

Вопросы без ответов

— Слышишь, к нам стучится осень.

Мы лежали на кровати и слушали, как в окно барабанит дождь.

— Летом тоже идет дождь, но лето не стучится. Оно просто незаметно проходит.

— Останешься у меня?

— Останусь. Я не взяла зонтик, а моя куртка мгновенно промокает.

— Я могу отвезти тебя на машине. У меня теперь шикарная машина.

Ольга повернулась, положила голову на локоть.

— Ты не хочешь, чтобы я осталась?

— Очень хочу, чтобы осталась. И пожарила утром омлет.

— Вот и не болтай глупости. Как день прошел?

— Посмотрел файл Феликса.

— Я его скоро в архив отправлю. А зачем ты смотрел?

— Странный он парень. На Северный холм ходил. Странно как-то ходил, пытался скрыть, телефон где-то под кустом оставил.

— Ишь ты! Молодец, догадался. Тогда я с ним ходила.

В сердце кольнуло, но боль быстро прошла.

— Ты? И что вы там делали?

— Не ревнуй, мы смотрели на вентиляцию, пытались что-нибудь услышать.

— Какую вентиляцию? От этого бункера?

— Да, странная такая вентиляция. Помнишь колючие кусты? Вот там Феликс и нашел трубы. Толстые такие. На них клей с песком и камешками. А сверху что-то вроде колпаков. Тоже обклеены песком с камнями. Маскировка, понимаешь? Если бы все было законно и общеизвестно, то зачем такая маскировка? Феликс собрал дома аппарат для прослушивания. Что-то вроде микрофона с усилителем. Мы там полчаса просидели, замерзли, но кроме бу-бу-бу ничего не услышали.

— А почему мне не показала?

— Я тогда не знала. Да тебе все это не так интересно было. Я же видела, что тебя больше моя попа интересует.

— Это у меня всегда на первом месте.

Я встал, оделся, принес из ванной халат. Ольга села в кровати, поправила волосы.

— Давай еще выпьем, — сказал я. — Надевай халат.

Мы прошли на диван, я включил торшер.

— Выключи, в темноте я красивее. И ты тоже.

— Ты много общалась с Феликсом?

— Как и с многими другими. Я давно тут работаю, половина корпорации в друзьях.

— Незадолго до его смерти, ты с Иденом и Корром была у него в гостях.

— Ты и это отследил. Да, была. Он нам рассказы читал. И я тебя прошу — ни о чем не расспрашивай Идена, не порти с ним отношения. Спрашивай у меня, я все расскажу.

— Вы ничего не затеяли? Ты мне говорила, чтобы я писал дневник, как тупой летописец. Дескать, ничего не знаю, но многое вижу. Что вижу, то и пишу. И что скоро будут изменения.

— Про изменения мы уже говорили. Изменились люди.

— Ты не ответила на вопрос.

— Учись его правильно задавать. Вопрос должен быть в последнем предложении. Ты спросил, не затеяли мы чего? Да, затеяли, пытаемся понять, сколько нам жить осталось. Бунт устраивать не будем, жизнь тут не такая плохая, если задуматься. Вопрос — сколь долго это все продлится?

Ольга помолчала, потом встала, налила в бокал коньяк, сделала глоток.

— Мне больше нечего добавить, — сказал она. — Меня шокировали новые алкогольные правила. Не сами правила, а то, что Совет так легко сдал позиции. Им, похоже, уже наплевать на нас.

— Я тоже это подумал. Ты знаешь, что везде продается красное вино. А я на Совете говорил только про белое.

— У меня знакомые в отделе снабжения, — улыбнулась Ольга. — Я им прояснила новые правила.

— И тут ты, прямо серый кардинал какой-то. Тебя надо в Совет ввести.

— Мне и на своем месте хорошо. Давай больше не будем о грустном. Налить тебе коньяку? У нас с тобой вся ночь впереди, не будем ее портить.

Утром Идена отправили на дополнительную ревизию магазинов и кафе.

— Мы должны обследовать все, подчеркиваю, все торговые точки и кафе на предмет ассортимента, — говорил Ян. — А кафе остались неохваченными. Задаст вопрос председатель и что? Будем мямлить? Краснеть будем? И какие будут последствия? Плохие будут последствия. Для вас в первую очередь. Уж я постараюсь, чтобы вас в первую очередь. А меня будут во вторую очередь. Оно вам надо? Мне не надо. Так что Идену задание: к вечеру отчет о всех точках. Включая кафе в первую очередь. А то сами понимаете. На словах они все горазды, а заглянешь в подсобку, там кроме кислой газировки ничего нет. И не то, чтобы пива. Даже шампанского не будет. Иден, тебе все понятно?

— Понятно.

— Отлично, что понятно. Плохо, что не было понятно вчера. Иди, если понятно. А с Марио мы отдельно поговорим.

Ян уселся за стол, поставил на него локти, сцепил пальцы и стал покачивать огромным двойным кулаком.

— Мне доложили, — сказал он тихим зловещим голосом, — что вчера ты изучал файл Феликса. Первый вопрос — зачем?

Так, и на третьем этаже слежка!

— Феликс был моим сотрудником, — сказал я. — Если он покончил жизнь самоубийством, то это и моя вина. Неправильная воспитательная работа. Я хотел понять — это самоубийство или несчастный случай.

— А выводы авторитетной комиссии, которую, кстати, я возглавлял, тебя не устроили?

— Я не читал окончательного заключения. Слышал о выводах, хотел для себя прояснить детали.

— Все детали изложены в заключении комиссии. А ты даже не открыл этот файл.

— Не успел. Пришел Иден и рассказывал о ревизии.

Ян отвел от меня глаза, покачал головой и сказал:

— Тогда объясняю. Была теплая ясная ночь. Феликс вышел на крышу, полюбоваться звездным небом и луной. Поскользнулся, покатился. Ограждения на краю не было. Он упал вниз головой. Все ясно? Я дал указание запереть все двери на чердаки. Твой предшественник лично проверил все дома, указание было выполнено за три дня. Больше такого не повторится.

— Это было мудрое указание. Приятно об этом узнать.

— Вопрос второй — что тебе показалось необычным в файле Феликса?

— Все там обычно, как у всех. Футбол, теннис, прогулки. Книги читал, эссе о футболе писал в наш журнал. Работал хорошо, нареканий ни у кого не было.

— Вопрос третий — что за странный разговор вы провели вчера с Иденом в твоем кабинете?