Корпорация

Опять в студии

Опять в студии

— Вроде корабль над столом висел?

Цвейг обернулся, держа картину с «Титаником». Я кивнул, взял картину с Паном и повесил над кроватью. Гвозди сохранились, в мою студию никто не вселился, все это время она дожидалась моего возвращения.

— Дверь в шкафу будем навешивать? А то я инструменты принесу.

Вот же неугомонный! Дружище Цвейг, ты не понимаешь, что мне нужно сделать так, как будто я отсюда не уезжал. Ну, кажется, все. Ключ от сарая и мой старый телефон лежат на комоде, на кухонном прилавке кастрюля, сковородка, тарелки, чашки.

— Выкинешь коробки на помойку? — попросил я.

— Конечно! Слушай, ты мне так и не сказал, зачем сюда приехал? Хочешь в этот город, так купи здесь квартиру на берегу реки. Или дом. Сюда неудобно даже собутыльника, а не то что женщину пригласить.

— Никого я приглашать не буду.

— Ладно, мое дело маленькое. Вроде мы все перевезли, ничего не потеряли.

— Не потеряли, спасибо тебе!

— Ну, я тогда обратно поеду. Ты со мной?

— Нет, езжай один.

— Я еще чего сказать хотел, — Цвейг замялся. — Похудел ты, бледный какой-то. Женился бы ты, что ли. Жаль, что Мария уехала, но я слышал, что Ольга одна живет. У вас ведь одно время все сладилось.

— Езжай, мне надо одному побыть.

— Может мне в магазин сгонять, что ты тут голодный сидеть будешь. Пива куплю, я бы тоже бутылочку выпил, а то говорят у нас в городе опять сухой закон собираются ввести.

— Цвейг, дорогой ты мой человек. Где магазин — я помню. Все, давай!

Я протянул ему руку. Цвейг пожал, долго не выпускал ее. Потом вздохнул, собрал сложенные коробки и вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Из окна тянулся знакомый кислый запах химкомбината. Прикрыть? Не буду, почему-то запах меня не раздражал, напоминал прежнюю жизнь, которая сейчас казалась не такой тоскливой. Тогда я жил надеждой и мечтами. Мечты сбылись, их больше нет. Теперь только усталость, как будто прожита целая жизнь.

Я включил компьютер. Ого, за это время пришло три приглашения на работу. Одно из родного химкомбината. Старший аналитик, зарплата хорошая. Письмо пришло недавно. Ответить? Пригласят, спросят: чем занимался последний год? Скажу — руководил корпорацией. Даже не корпорацией, а целым городом. Тогда скажут, что не гожусь. А подумают, что вру. И правильно подумают. Я не руководил, а все портил. Сухой закон… Да, будет такой. Через пару недель распродадут остатки и закупки алкоголя прекратятся. Тогда, может, на спортплощадках станет многолюдно, в парках исчезнут компании с бутылками, охранники в ресторанах опять заскучают. А там, глядишь, и кружки снова заработают. Корр вспомнит, как рисовать картины на музыку классиков, Аник кулинарный клуб откроет, Ольга достанет из шкафа старые кисти…

Черт! Какие кисти, что со мной? Где телефон? Набрал, слушаю гудки.

— Алло!

Я молчу, стараюсь не дышать в микрофон.

— Слушаю вас! Алло, ничего не слышно! Перезвоните.

Сейчас услышу гудки отбоя. Нет, она тоже молчит. Догадалась. Слышу ее дыхание.

— Это ты? Не молчи. Если ты, то прошу мне больше не звонить. Скажи, что понял меня. Просто скажи «да».

Я нажал кнопку отбоя.

Темный экран компьютера, потом окно, через которое комнату заливал розовый свет заката, снова экран, потом картина с «Титаником»… Я переводил взгляд, не понимая, зачем я здесь. Два дня назад, в кабинете на третьем этаже, я вдруг понял, что хочу вернуться туда, где о чем-то мечтал. Вызвал к себе Идена, разлил по бокалам коньяк, рассказал ему.

— Есть простой способ, — сказал Иден. — Он, например, помогает на экзаменах. Учи и чеши, например, левое плечо. Придешь на экзамен и тоже чешись. Тогда сразу вспомнишь, что читал накануне. Моторная память помогает вытаскивать из головы нужное.

— Не понял.

— Вернись в свою студию, включи компьютер и сразу почувствуешь желания, какие были до переезда.

— И захочу начать работу аналитиком в Корпорации?

— Или захочешь чего-нибудь другого.

— Хм… Заменишь меня на неделю?

— Без проблем!

Стук в дверь. Вошел Цвейг с пакетами.

— Я все-таки сходил в магазин. Не могу так тебя оставить.

Не слушая возражений и благодарностей, Цвейг накрыл стол, открыл две бутылки пива, разлил по чашкам.

— Ты с утра ничего не ел. Вот горячее мясо, салат, свежий хлеб.

Он сел на кровать, держа тарелку и чашку в руках. Мы чокнулись.

— Слушай… А ты возвращаться будешь?

Взгляд растерянный, смущенный. Таким я его никогда не видел.

— А куда я денусь? Не на химкомбинат же мне идти работать.

— Ну, не знаю. Сейчас в моде это самое… Дауншифтинг. Вон Ольга ушла, и кто она сейчас?

— С Ольгой все в порядке.

— Не знаю, не знаю… У нас она королевой была, всеми вертела, как хотела. Авторитет у нее был. Ребята в гаражах говорят, она ушла, потому что ее Председателем не выбрали. А по мне, так у нее должность лучше была. У Председателя ответственность, а ей что, руку подняла на совещании и целый день свободна.

— А еще что говорят?

— Говорят, что город наш совсем не тот стал. Ты уж прости меня. У нас половина шоферов на Большую землю свалили. Говорили, что алкашей и бездельников они и там посмотрят. Хорошо, конечно, что сейчас все свободно стало, но что-то такое началось, что иногда уехать хочется. У меня самого никого родных нет, да и приятели все в городе.

— А то бы уехал?

— Не знаю. Тебя вот знаю, ты ведь всегда поможешь, если что случится. А тут я никто. Иногда думаю, а вдруг ты уедешь? Тогда бы я с тобой. Могу сюда переехать. Шоферы везде нужны, а деньги я накопил. Квартиру куплю, женюсь… Ты что решил? Скажи честно, а то я хожу, и о другом думать не могу.

— Ничего я не решил. Отпуск у меня.

— Это я знаю, приказ видел. Но приказ приказом, а вдруг… Да еще студию эту купил. Зачем она тебе?

— Считай, что это музей моей молодости. Ты что не ешь? Мясо остынет, а тебе еще ехать и ехать.