Корпорация С.М.Е.Р.Т.Ь

Добро пожаловать в…

Если вы, нахмурясь, выйдите из комы,

Если вам не в радость солнечный денек -

Оглянитесь рядом, может по соседству

Из неё не вышел кто-нибудь ещё….

Жизнь идет своим чередом, но когда наступает смерть, мы оставляем какую-то часть себя живым. Это могут быть деньги, картины или доброе слово. А иногда после нас остается пустота.

Мертвые, как я

Три часа после кончины…

Стоит ли говорить, что при жизни я была отъявленной атеисткой? В Деда Мороза, разумеется, тоже не верила. Так что оказаться сидящей на каком-то убогом диване, черт знает где, напротив двери, явно знававшей лучшие времена, было, мягко говоря, неожиданно. Помещение смахивало на приемную третьесортной конторы. Кроме дивана и двери, тут не было ничего, даже намека на окно. Стены, разумеется, голые, облезлые, с недвусмысленными следами чужих грязных пальцев. От великой скуки я принялась изучать табличку, прибитую к единственной двери:

Кабинет № 1 Координатор Тираай.

Прием КРУГЛОСУТОЧНЫЙ!

ПЕРЕРЫВ на ОБЕД 15 минут!

А чуть ниже, не иначе как шутки ради, кто-то прилепил скотчем лист А4 с многообещающей надписью:

Смерть – это только начало.

«Интересно, начало чего? Неужели бесконечной бюрократии?»

Внезапно дверь распахнулась, и в проеме возник статный красавец – типичный офисный планктон, в сером костюме, с аккуратной прической и очками на носу.

Наверняка для крутости.

Сколько ему лет, определить было невозможно. Он едва заметно улыбнулся и кивнул мне.

– Есеня, пройдите ко мне в кабинет, пожалуйста, – произнес он любезным тоном и посторонился.

Я, полная энтузиазма, мигом вскочила с дивана и, спотыкаясь, бросилась к мужчине. А то вдруг он передумает? Что-то в нем было такое… отталкивающе-притягательное. Но, похоже, выбора у меня не было. С глубоким вздохом я переступила порог кабинета под №1 , хотя, убейте меня, не помню, чтобы записывалась на прием.

Кабинет оказался крошечным. Окон, как и в приемной, не наблюдалось. Зато огромный стол был завален горами макулатуры. Монитор едва проглядывал из-под завалов документов и папок.

«Ну, дела.… Видать, мужик – трудоголик. Интересно, зачем я тут понадобилась? Ведь в приемной ни души… Неужто ждал меня, такую распрекрасную?»

Обстановочка, прямо скажем, удручающая. На стенах и потолке виднелись следы штукатурки – явный признак «вечного ремонта». Видимо, кто-то когда-то возомнил себя дизайнером, но быстро сдался из-за нищеты или банальной лени.

– Присаживайтесь, – прозвучал мелодичный баритон хозяина кабинета, вырвав меня из созерцания этого великолепия.

– Да? – удивленно отозвалась я.

Мужчина указал на единственный свободный стул.

– Присаживайтесь, говорю, – повторил он с нажимом.

Я осторожно опустилась на стул. Кажется, он вот-вот развалится.

– Итак, кто у нас? – Мужчина величественно воссел на свое рабочее место, достал из ящика стола папку и положил ее перед собой. Затем бросил мимолетный взгляд на монитор. Некоторое время он что-то сверял в папке с данными на экране.

– Юрьева Есеня Алексеевна, восемнадцать лет от роду, родилась в России… в городе… так… ясно. Училась, работала… не замужем, – монотонно бубнил он, словно зачитывал сводку погоды.

Наконец он поднял на меня взгляд. Его глаза оказались пронзительно-голубыми, со змеиными вертикальными зрачками. Меня передёрнуло. Жуть какая.

«Кто этот тип? И что вообще происходит?»

Я снова бесполезно огляделась по сторонам.

– Позвольте представиться, я – координатор Тираай. Это, конечно, чистая формальность, но я обязан вам сообщить, – продолжал мужчина тем же ровным тоном, – что четвертого апреля в двенадцать тридцать по местному времени вы умерли. Попали под автомобиль марки «Тойота», – сообщил он мне это так, будто речь шла о надоедливой рекламе, а не о моей собственной кончине.

Я еще раз осмотрела себя с ног до головы. Никаких признаков разложения я не обнаружила. Пожала плечами и выдавила из себя:

– Понятно, – почему-то из меня не вырвалось ни единой эмоции. Видимо, в любой приличной книжке героиня должна биться в истерике, требовать вернуть ее обратно, в общем, всячески изображать потрясение, но я лишь испытала облегчение.

Похоже, это и есть тот самый загробный мир, о котором все так много болтают? Ну и скукотища! Офис обшарпанный, всё какое-то унылое. Неужели нельзя сделать ремонт? У Бога, или кто тут главный, деньги закончились?

– Как вы думаете, Есеня, вы были хорошим человеком или нет? – вдруг спросил он, вырвав меня из раздумий о божественной бухгалтерии.