Корпорация Странных Существ 2.0

Том 2. Книга 4. Расколотые Отражения. Глава 3. Укус Бетонных Джунглей

Заброшенный объект TLNTS на окраине Картер-Сити был как рана, вскрытая временем, — бетонные стены, покрытые трещинами и ржавыми потёками, хранили в себе эхо забытых экспериментов и неразгаданных тайн. Воздух внутри был густым, пропитанным едким запахом химикатов — резким аммиаком, металлической пылью и сыростью, что оседала на языке горьким привкусом. Тусклый свет одиноких ламп, висящих на истёртых проводах, едва пробивался сквозь полумрак, отбрасывая длинные тени, которые шевелились по углам, как призраки. Пол хрустел под ногами: осколки стекла впивались в подошвы, пыль скрипела, а где-то вдали раздавался низкий стон металла, словно само здание ворчало, недовольное вторжением. Вентиляционная шахта в углу зияла чёрной пастью, её ржавая решётка с кривыми зубьями казалась порталом в неизведанную тьму, а свежие следы на пыльном полу вели прямо к ней, растворяясь в глубине.

Майк Рейн стоял у входа в шахту, его силуэт в потёртом пиджаке цвета мокрого асфальта казался частью этого мрачного мира. Пот стекал по его бледному лицу, оставляя блестящие дорожки, а щетина проступала сквозь кожу, как колючий мох. Серые глаза, воспалённые и пронизанные красными прожилками, смотрели в темноту шахты, но его мысли были далеко — шрам на шее, длинный и кривой, как след от когтей, слабо пульсировал, напоминая о Романе, о его голосе, что всё ещё звучал в голове: Ты мой.

Майк сжал "Волк-7" — пистолет с потёртым воронением, чья чёрная рукоять лоснилась от влаги его ладоней, а ствол смотрел в пол, как усталый зверь. Его дыхание было хриплым, каждый выдох вырывался с трудом, но он заставил себя выпрямиться, сжимая оружие, как якорь, удерживающий его в реальности.

Рядом стояла Ева Ростова, её силуэт в строгом чёрном пиджаке был как высеченный из мрака. Пиджак, слегка помятый, но подчёркивающий её собранность, цеплялся за плечи, напряжённые, как у хищника перед прыжком. Тёмные волосы, стянутые в тугой пучок, отбрасывали резкую тень на её лицо — бледное, с острыми скулами и шрамом над бровью, точно меткой выжившего. Зелёные глаза, острые и холодные, как осколки стекла, блестели в тусклом свете, а на запястье мигал нейронный браслет — стальной, с синими светодиодами, тихо гудящий, словно живое существо. В руке она сжимала нейронный подавитель — компактный, с короткой антенной и зелёным индикатором, пульсирующим в такт её дыханию. На поясе болтался контейнер с угасшим цилиндром, его металлическая поверхность тускло отражала свет.

— Следы свежие, — сказала Ева, её голос был низким, деловым, но с ноткой тревоги.

— Кто бы это ни был, они знали, куда идти. Надо двигаться.

Майк кивнул, его серые глаза мельком встретились с её взглядом, но тут же ушли в сторону, к вентиляционной шахте. Он шагнул вперёд, сжимая "Волк-7" сильнее, пальцы побелели на рукояти. Ева последовала за ним, её ботинки хрустнули по стеклу, как по тонкому льду. Она двигалась плавно, но в каждом её шаге чувствовалась стальная решимость.

Они подошли к ржавой решётке вентиляционной шахты, её кривые зубья отбрасывали тени, похожие на когти. Ева направила фонарик — луч света, холодный и резкий, выхватил из тьмы узкий коридор, уходящий вглубь. Стены шахты были покрыты ржавчиной и слизью, а воздух внутри пах сыростью и чем-то ещё — едва уловимым, металлическим, как кровь. Следы на полу — свежие, с чёткими краями — вели в темноту, растворяясь в глубине.

— Кто бы это ни был, они знали, куда идти, — пробормотала Ева, её голос был тихим, но в нём звучала решимость. Она обернулась к Майку, её зелёные глаза сверкнули в свете фонарика.

— Готов?

Майк сглотнул, шрам на шее кольнул, как предупреждение. Он знал, что за этой шахтой, за именем Романа, за "Нейро-Штормом" таится что-то смертельно опасное. Но отступать было некуда. Он кивнул, его голос, хриплый и усталый, прозвучал твёрже, чем он ожидал:

— Идём.

Они шагнули в коридор, их фонари выхватывали путь вперёд, разрезая тьму, как лезвия. Свет дрожал, высвечивая ржавые трубы, свисающие с потолка, как внутренности гигантского зверя, и мокрые стены, покрытые слизью, что поблёскивала, будто живая. Их шаги эхом отдавались в узком пространстве, каждый звук — как вызов невидимому врагу. Ева шла первой, её нейронный подавитель был наготове, а браслет мигал синим, фиксируя каждый метр. Майк следовал за ней, "Волк-7" в его руке был тяжёлым, но успокаивающим, как старый друг.

Лаборатория осталась позади, её эхо статики — треск помех, вой ламп, шёпот Романа — затихло, но не исчезло. Оно жило в их памяти, в шрамах на их телах, в тенях, что следовали за ними. Коридор впереди был узким, тёмным, как глотка зверя, и каждый шаг вёл их глубже в неизвестность, где ответы — или смерть — ждали за следующим поворотом.

Тоннели под Картер-Сити тянулись бесконечной паутиной, словно старые вены, давно забытые живым организмом города наверху. Бетонные стены, холодные и шершавые, были покрыты трещинами, из которых сочилась влага, оставляя тёмные пятна, похожие на следы слёз. Над головой змеились ржавые трубы, их металлический скрежет раздавался где-то вдалеке, как эхо давно умерших механизмов. Кабели, толстые и обмотанные изоляцией, свисали с потолка, будто оборванные нервы, местами оголённые, с торчащими медными жилами, что тускло поблёскивали в слабом свете аварийных ламп. Эти лампы, закреплённые на стенах через неравные промежутки, мигали оранжевым и зеленоватым светом, отбрасывая длинные тени, которые плясали на затопленном полу, как призраки прошлого.

Майк шагал осторожно, его тяжёлые ботинки хлюпали по чёрной воде, что доходила до щиколоток. Его "Волк-7" — пистолет с выщербленной рукоятью и слегка потёртым стволом — лежал в руке, как старый друг, готовый выручить в любой момент. Свет его фонаря, прикреплённого к ремню, выхватывал из мрака граффити на стенах: выцветшие буквы складывались в слова на неизвестном языке, а рядом — грубо нарисованные символы, напоминающие те, что он видел в записях Романа. Его шрам на шее — длинный, неровный, оставленный когтями чего-то нечеловеческого — пульсировал, словно предупреждение, и Майк стиснул зубы, пытаясь заглушить нарастающую тревогу. Его тёмные волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а серые глаза, острые и внимательные, скользили по каждому углу, выискивая угрозу.