Корпулентные достоинства, или Знатный переполох

Глава 8

Глава 8

С этого дня в нашем семействе началось негласное, но вполне ощутимое противостояние полов. Нет, никто никому не делал никаких подлянок, не язвил и даже не пытался уколоть. Все оказалось гораздо проще: женская часть объявила мужской половине бойкот. Хотя бойкот, пожалуй, не то слово, которым можно охарактеризовать позицию, которую мы заняли с подачи маменьки. Мы просто не начинали разговор с папенькой и братьями первыми и, если возникала необходимость, отвечали им очень лаконично и без эмоционально. И если между собой мы общались как обычно, то за столом держались холодно и рта лишний раз не открывали. Признаться, даже мне было не по себе. Братья всячески пытались растопить холод, но мы ждали шага от другого человека.

Поначалу нам казалось, что князь не прошибаем и вообще не увидел никакой разницы в нашем поведении. Все-таки права была маменька — сухарь он и есть сухарь!

Маменька вчера целый день маячила в его кабинете и отправляла целую кучу «скопившихся» писем. Ведь почтовый ящик был только там. И, не поверите, через десять-пятнадцать минут появлялась снова, чтобы отправить еще одно очень важное поручение, к примеру, своему поверенному. Таким довольно нехитрым, но очень действенным способом, маменька отвлекала его от дел, раздражая и своим холодным оскорблённым видом напоминая о размолвке и ее причине.

Папенька даже предложил ей временно перенести этот артефакт в ее апартаменты, но маменька на это с видом оскорбленной до глубины души невинности поинтересовалась:

- Неужели я так сильно вам мешаю? Или вас просто раздражает мой вид?

Разумеется, подобная постановка вопроса поставила мужчину в тупик. Но обострять и без того натянутые отношения он, конечно, не пожелал, а потому ему ничего не оставалось, кроме как уверить жену, что он предложил это лишь для удобства самой княгини. А так он готов лицезреть ее прекрасный лик хоть сутки напролет! Но продолжал стоять на своем!

Однако на третий день во время обеда он неожиданно решил завести нейтральный разговор.

— Какая сегодня погода замечательная, не находите, Дарья Сергеевна?

Мы все дружно посмотрели на стекавшие по окну дождевые капли, а где-то на улице прогремел гром. Брови маменьки непроизвольно поползли вверх, но голос остался холоден:

— Ну, раз вы так считаете…

Отец кашлянул в кулак и сделал вид, что ужасно голоден, и сосредоточил все свое внимание на горячем. Десерт он предпочитал употреблять под чтение свежих газет, обсуждая с маменькой, а иногда и с нами, новости империи. И, видимо, сегодня решил применить этот прием, чтобы смягчить маменьку и растопить возникший между всеми нами лед.

— Дарья Сергеевна, смотрите! Пишут, что здоровье императора пошатнулось! — обратился он к ней.

Княгиня приподняла бровь и скептически ответила:

— Насколько мне не изменяет память, они уже лет пять каждый месяц об этом пишут. И раньше вас это как-то не волновало.

Длинные залихватские усы папеньки встопорщились, но ответил он вполне мирно:

— Вы, конечно, не знаете, но и мои люди доносят, что здоровье императора ухудшается с каждым днем.

— Да, после смерти императрицы он совсем сдал. — задумчиво проговорила она. — Но это не мешает ему править страной. И, думаю, он еще долго будет радовать подданных своими мудрыми и дальновидными решениями, — закруглила она тему.

Однако папенька закрывать ее не торопился:

— И все же. Если императору станет хуже, мне придется покинуть вас раньше срока и вернуться в столицу.

И вот сказано это было непонятно — то ли он просто ставит нас в известность о возможном развитии событий, то ли угрожает. Подобный пассаж, по-видимому, вызвал у княгини не те чувства, на которые он рассчитывал.

— Поликарп Харитонович, — глянула она на него очень строго. — Вот когда подобные проблемы возникнут, тогда мы их и обсудим.

— Да что там обсуждать?! — не выдержал князь, давая волю своему раздражению. — Если императору станет совсем худо, то и всем нам придется очень несладко! Старшие принцы погибли, младшим еще нет и десяти, и единственной адекватной претенденткой на трон остается принцесса Елисавета! Тьфу! — сплюнул он. — Вы хоть представляете, какие это проблемы для империи? Женщина на троне! Да какая женщина? Так, соплюшка семнадцати лет! Мой департамент уже устал вылавливать подосланных к ней шпионов соседних государств, а сколько вокруг нее наших «доброжелателей» вьется — не перечесть! У императора и министров, — он постучал пальцем себе по груди, как бы говоря, что он тоже, на минуточку, один из этих министров. — Уже голова опухла от мыслей, за кого ее замуж выдать, чтобы не пострадали интересы государства! Ведь как все было хорошо и понятно, пока был жив принц Павел! — отец нервно и демонстративно отшвырнул газету. — А тут вы со своими завихрениями! — он покрутил растопыренными пальцами возле своей головы и с видом оскорбленной невинности уставился в окно, за которым все так же шел дождь.

Ух ты! А папенька-то стратег! Вон как завернул! Теперь не он виноват, а неразумная женщина со своими завихрениями. Но маменьку так просто не взять. Она очень спокойно допила чай и ответила:

— Я уверена, Поликарп Харитонович, что вы сгущаете краски. Я так же уверена, что у этой девочки большой потенциал, который нужно лишь потрудиться раскрыть. К слову, такой потенциал есть не только у принцессы. И если вы решитесь взглянуть на вещи немного шире, то поймете, что развивать его гораздо полезнее для всех, чем просто закапывать в землю, — она с достоинством встала и вышла из комнаты.