Кортир Дитё Вечной Тени

Пролог: Серый рассвет…

Лес вокруг Ла-Люс просыпался медленно. Туман лежал низко, почти у самой земли, цепляясь за корни деревьев и мокрую траву. Воздух был густым, тяжёлым — таким, что каждый вдох казался чужим. Ни ветра, ни птиц. Только редкие капли, падающие с веток, нарушали эту вязкую тишину.

Он шёл один. На вид ему было не больше девяти лет. Куртка была слишком тонкой для такой погоды, рукава намокли и липли к коже. Он часто оборачивался, будто боялся потерять дорогу… или чувствовал, что за ним кто-то идёт. Но позади никого не было. Только деревья. Только туман.

— Пап? — позвал он тихо.

Голос растворился в воздухе, не отозвавшись эхом. Он остановился, прислушался. Дыхание стало чаще, резче. Где-то внутри уже шевельнулся страх — ещё не паника, но что-то совсем рядом. И тогда он услышал ответ. Не впереди. Не сзади. Где-то рядом.

— Ты тоже потерялся? — голос был детский, спокойный, слишком спокойный.

Потерявшийся мальчик резко обернулся. Сначала — ничего. Только туман, размытые стволы, серые пятна. Но затем между деревьями медленно проступил силуэт другого ребёнка. Он стоял неподвижно, чуть в стороне, словно не хотел подходить ближе. Лица почти не было видно, но что-то в нём казалось неправильным. Слишком бледным, тихим.

— Я… я ищу дорогу домой, — сказал мальчик в промокшей куртке, делая шаг назад.

— Ты знаешь, где выход? — добавил он.

Силуэт не ответил сразу. Лишь наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего здесь не было.

— Дом… — негромко повторил ребёнок из леса. — Это где тебя ждут? — добавил мальчик из тени.

— Да… — замявшись, проговорил малыш в куртке.

Тишина снова сомкнулась между ними. А потом тот сделал шаг вперёд.

— Тогда тебе повезло, — сказал ребёнок из тени всё тем же спокойным голосом. — У тебя он есть.

По коже пробежал холод, внутри застрял немой вопрос.

— А у тебя?

На мгновение лес стал ещё тише. Будто даже воздух перестал двигаться. Силуэт остановился и медленно улыбнулся.

— У меня тоже был, — проговорил мальчик, выходя из тени.

Мальчик в куртке попятился. Теперь он видел больше. Одежда второго ребёнка была странной — словно обугленной по краям. А кожа… нет, она не была обожжённой, но выглядела так, будто тепло давно покинуло её.

— Ты… ты живёшь здесь? — прошептал мальчик в куртке, увеличивая дистанцию между ними.

Ответ пришёл сразу:

— Когда лес выбирает, домой уже не возвращаются.

В этих словах не было выбора. Мальчик в куртке развернулся и побежал. Сначала медленно, спотыкаясь о корни, затем быстрее — почти не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, дыхание сбивалось, сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. Он почти не оглядывался, но, когда всё же решился, никого не было.

Только туман. Только тихий лес.

Мальчик остановился, тяжело дыша. На секунду он даже поверил, что всё закончилось. И именно тогда почувствовал руку — холодную, как лёд.

Пальцы сомкнулись на его запястье медленно, почти осторожно. Мальчик вздрогнул и опустил взгляд. Рука, державшая его, была детской.

— Не беги, — прозвучал голос совсем рядом.

— Я просто хотел, чтобы ты остался со мной.

Крик разорвал тишину леса. Короткий. Резкий. И сразу оборвался. Туман сомкнулся плотнее, словно ничего и не произошло.

Через несколько часов нашли только следы. Маленькие отпечатки ног уходили вглубь леса и обрывались на влажной земле, будто ребёнок просто исчез.

Люди собрались молча. Никто не кричал. Никто не звал его по имени. Они уже знали. Старик, стоявший чуть в стороне, снял шапку и тихо произнёс:

— Цикл начался…

Никто не спросил, что он имел в виду. Потому что в Ла-Люс о таком не говорили. Такие вещи обходили стороной. Или хоронили в молчании.

В тот же день у старого указателя, ведущего в город, появилась новая надпись. Неровная, выцарапанная чем-то острым: «БЕРЕГИСЬ. ОН ЗДЕСЬ.»

А ночью в одном из домов остановились часы — на 23:19 — и больше не пошли.