Кошачий переполох, или Попаданка в Драконьем Крае

Глава 13. Наш танец

- Лина, - всё же представилась, решив, что молчание будет выглядеть подозрительнее, чем осторожная вежливость.

Руку, впрочем, я не приняла, предпочтя остаться рядом, но на безопасном расстоянии, будто между нами существовала невидимая, но крайне необходимая граница. Случайный спаситель он или вовсе нет - вопрос оставался открытым, и проверять намерения этого мужчины на собственной шкуре мне пока не хотелось.

Малкольм скользнул взглядом по моей ладони, затем на лицо, и уголки его губ приподнялись чуть заметнее.

- Намёк понял, - усмехнулся он без тени обиды, словно подобная реакция была для него скорее правилом, чем исключением. - Но, боюсь, без прикосновений нам будет несколько… проблематично участвовать. Всё же танцы предполагают определённую близость.

Ах вот оно что. Значит, всё-таки парные танцы. Нечто подобное я и предполагала, просто надеялась, что реальность окажется чуточку гуманнее.

Я вздохнула, на секунду прикрыв глаза, после чего посмотрела на своего собеседника уже куда внимательнее.

- У меня есть жених, - произнесла ровно, стараясь, чтобы голос не выдал ни внутреннего напряжения, ни сомнений. - И, признаться, не думаю, что ему понравится, если я начну танцевать с другим мужчиной.

Аргумент был, мягко говоря, так себе. Особенно если учитывать, что именно из-за моего «благоверного» я сейчас и стояла на сцене, под прицелом сотен любопытных взглядов, с массивным кольцом на пальце и сомнительным контрактом за душой. Но выбирать приходилось из того, что было.

Малкольм приподнял бровь, явно оценивая услышанное, затем бросил быстрый взгляд в сторону гостей - туда, где, среди разношёрстной толпы, вполне мог находиться мой будущий супруг.

- Жених, значит, - протянул он задумчиво, после чего вновь посмотрел на меня, уже с лёгким интересом. - Тогда ситуация становится ещё любопытнее.

Мужчина сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать, и, понизив голос, добавил так, чтобы услышала только я:

- Но если позволите заметить, сейчас у вас выбор между коротким танцем со мной и куда более продолжительным общественным унижением. А ваш жених… - он едва заметно усмехнулся, - подозреваю, предпочёл бы первое.

Я скривилась, потому что, как ни печально, в его словах было слишком много здравого смысла. Похоже, сегодняшний вечер твёрдо решил не щадить мои нервы.

И именно в тот миг, когда я уже почти решилась - внутренне попрощалась с остатками благоразумия и почти вложила ладонь в руку Малкольма, - мою кисть перехватила куда более уверенная, знакомо-тёплая и до невозможности своевременная рука Адриана. Перехватила так, будто меня вот-вот собирались утащить без спроса, и он просто не мог этого допустить.

- Вот ты где, - произнёс "женишок" с ленивой усмешкой, в которой сквозила откровенная самоуверенность человека, привыкшего появляться ровно тогда, когда это производит наибольший эффект. - Нельзя и на пару минут оставить, и ты уже в центре внимания. Хотя, на что я надеялся, оказаться рядом с такой красоткой мечтает каждый.

С этими словами мой фальшивый суженый без особых церемоний оттеснил Малкольма, заняв всё доступное пространство рядом со мной, словно обозначая территорию. Причём сделал это настолько естественно, что стало очевидно: подобные сцены для него - привычное дело.

И только теперь до меня, сквозь гул голосов и учащённое сердцебиение, долетели слова ведущего, произнесённые с плохо скрываемым восторгом:

- Что ж… у нас сразу два наследника рода Савьери претендуют на танец с нашей участницей. Любопытно, кого же леди выберет?

Прекрасно. Просто замечательно.

Ещё минуту назад я была никому не нужной «простачкой», удобной мишенью для чужих развлечений, а теперь внезапно превратилась в лакомый трофей, за который публика была готова болеть с азартом, достойным скачек.

Я позволила себе пару секунд на вдох, медленный и необходимый, после чего всё же вложила ладонь в руку Адриана, делая выбор предельно очевидным, и повернулась к Малкольму, стараясь, чтобы голос звучал искренне, а не натянуто-вежливо:

- Спасибо, что не оставили в беде, пока мой любимый был занят рабочими делами.

Мужчина хмыкнул, уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти насмешливой улыбке, после чего он коротко кивнул, не став устраивать сцен, и спокойно спустился с помоста, растворяясь среди гостей так, словно его появление здесь было лишь мимолётным эпизодом.

Мы же с Адрианом присоединились к остальным парам в центре площадки, и в тот самый момент, когда заиграла музыка, уверенная, плавная и совершенно не учитывающая моего внутреннего ужаса, я наклонилась к своему напарнику по несчастю и выдала скороговоркой, почти не разжимая губ:

- Я не умею танцевать.

Он не ответил ни насмешкой, ни утешением, ни привычным колким замечанием, которых я, если честно, ожидала куда больше. Вместо этого этот Савьери просто сделал шаг ближе, уверенно положил ладонь мне на талию и в следующую секунду подхватил так легко, будто я весила не больше пушинки. Мир вокруг смазался, превратившись в пёстрое, шумное пятно, а я уже кружилась вместе с ним, подчиняясь движению, ритму и силе его рук, даже не успев осознать, как именно это произошло.

Я инстинктивно вцепилась в мужское плечо, но он лишь крепче удержал меня, направляя, ведя, не оставляя ни единого шанса оступиться или сбиться. Оставалось только смотреть Адриану в глаза - тёмные, сосредоточенные, слишком внимательные - и с растерянным изумлением ощущать, как полностью оказываюсь в его власти, добровольно и без сопротивления. В этот момент он не был ни заносчивым аристократом, ни человеком с сомнительным контрактом в кармане, ни мужчиной, с которым меня связывала чистая формальность. Он был ведущим, опорой, центром этого танца - и моего дыхания заодно.

И если бы я не знала о его истинных намерениях, если бы не помнила, с чего именно началась вся эта история, можно было бы легко и опасно поверить, что я действительно не безразлична этому знакомому незнакомцу. Потому что взгляд моего напарника по танцу не блуждал по залу, не искал одобрения публики и не отмечал соперников. Он принадлежал только мне - так, словно в этот самый миг вокруг нас больше никого не существовало.