Кощей. Путь к силе

Глава 5. Мара.

Из сладкой дремы его вырвали яростные крики и звуки боя. Открыв глаза, он увидел, как туман полностью овладел стоянкой. В белесой дымке носились бледные худые тени, двигались они быстро и, казалось, совсем при этом не издавая никаких звуков. Яростно набрасывались на людей, как хищник настигает легкую добычу, с какой-то легкостью и охотничьим азартом. Прямо на глазах одна из этих тварей бросилась на одного из охранников, который попытался убежать, но та, сбив бедолагу с ног, буквально вскрыла ему грудную клетку своими длинными и острыми когтями и губами впилась в сочащуюся кровью рану. Тут же в её голову по самую рукоять вошел знакомый топорик, с влажным треском прорубив череп почти напополам. Хозяин оружия был весь в крови, правая его рука висела непослушной плетью, что не мешало ему сражаться и исполнять свой долг. Вытащив топор из головы нападавшего здоровой рукой, огляделся вокруг и увидел знакомое лицо мальчугана, подмигнул ему и двинулся в его сторону.

На перепачканном кровью лице не было ни страха, ни сомнения, и лишь счастливая улыбка выбивалась из окружающего безумия. Не дойдя до юноши десятка шагов, глаза воина раскрылись от удивления, взгляд его опустился, а из уст его раздался зловещий смех. В груди его торчало лезвие, вышедшее насквозь, с уголков губ потекла тонкая струйка крови. Сделав еще пару несмелых шагов, старый воин выронил свой трофейный колун и упал лицом в грязь, покидая этот мир навсегда. За спиной его стояло то самое нечто, и чем ближе оно подходило к пареньку, тем яснее становилась картина. Это был человек, измазанный с ног до головы был покрыт в белую-то белую жижу, одет в плохо выделанную шкуру, также залепленную белым, на лице надета маска из давно высохшего побелевшего человеческого черепа. Подойдя к хрипящему в предсмертной агонии охраннику, с легкостью одним движением вынул копье из тела и, достав из сапога короткий костяной кинжал, перерезал горло умирающему старику. Затем, облизнув лезвие, с безумным взглядом медленно, словно бы растягивая удовольствие, стал подходить к мальчишке. Казалось, смерть была неотвратима, их разделяло всего пара шагов, приблизившись вплотную, приготовился к удару, что должен был оборвать очередную жизнь, как вдруг его голова дернулась, и убийца упал на бок. Из его виска торчало оперение болта, пущенного кем-то из-за угла обоза. Убедившись, что опасности нет, некто показался и, приложив руку к губам, подозвал к себе парня. Страх сковал юношу, разум кричал: «Беги, что есть мочи! Куда глаза глядят!» А вот тело, в свою очередь, оцепенело и совсем не собиралось слушаться хозяина. Но тут из глубокого оцепенения его вывел командный окрик, доносящийся откуда-то спереди колонны.

- Собраться вокруг меня! Держать строй!

Значит, не всех еще перебили эти странные налетчики, кто-то сопротивляется и собирает вокруг себя людей. Надо бежать туда. - подумал Лукьян и тут же было рванул в сторону голоса. Но чья-то сильная рука схватила его за плечо и потащила к телеге.Яростно сопротивляясь ,стал брыкался, пинался и даже укусил руку неизвестного, та тотчас же ослабла, пальцы разжались, и малец что есть мочи помчал к оставшимся в живых караванщикам. Но бег его был недолгим, ибо что-то тяжелое ударило его по затылку, мир потух, а сознание умчалось в небытие...

Жуткая головная боль пульсировала в висках, в глазах кровавая пелена, и всё время тошнило, пару раз не сдержав рвотный рефлекс, блеванул себе прямо на ноги. Сознание каким-то невиданным чудом держалось, не давая вновь угаснуть. Вокруг слышались стоны и тяжелое дыхание, то ли было так темно, что невозможно было разобрать, что происходит вокруг, то ли он лишился зрения, сейчас было не понять. Руки и ноги затекли до такой степени, что не подчинялись хозяину. Слипшиеся от крови и рвоты губы пылали болью. И лишь только одна мысль крутилась в голове, эту странную идею вбил в голову еще его покойный дед. - Если болит, значит живой!

От этой простой мысли даже попытался улыбнуться, но получилось так себе, и это движение лишь вызвало очередной приступ головной боли. Мысли в голове ворочались неохотно, болезненно и очень заторможенно. - Где я? Как я сюда попал? - возникли два логичных вопроса. Ответ был очевиден, судя по всему, странные головорезы, напавшие в тумане, взяли их в плен. Судя по всему, они и стали причиной исчезновения предыдущих караванов, и видимо, они были теми, кто осмелился напасть на княжью дружину. С учетом, что никто, кроме пары всадников, чудом спасшихся бегством, больше не возвращался, то дальнейшая перспектива виделась удручающей. Но если не убили сразу, может, всё же выпадет шанс на побег, всё же однажды он уже сбегал от душегубов. Правда, то был сброд обычных каторжан да лихих людей, а кто это такие, пока было решительно непонятно. Сознание постепенно восстанавливалось, а с ним и ясность мышления. Глаза постепенно привыкали к темноте, и удавалось разглядеть очертания и фигуры, некоторые лежали, некоторые сидели, прислонившись друг к другу. Лиц было не разглядеть, и было непонятно, отчего все молчали, либо боялись, либо были без сознания, хотя кто-то плакал где-то за гранью видимости. Вдруг кто-то очнулся и, ворочаясь как медведь, стал неразборчиво ругаться и спешно осматриваться по сторонам. Незнакомец услышал стенание и плач в углу и с нетерпением спросил:

- Эй, ты живой там? Что случилось? Где мы?

Лукьян хотел было ответить, но от источника голоса вдруг началось шевеление, все находящиеся в помещении пленники стремительно пытались держаться подальше от очнувшегося человека. Эта картина вызывала в голове мальца ещё больше вопросов, чем ответов. А сам же неизвестный продолжал с удивлением огляделся вокруг и крутя головой во все стороны, поинтересовался с недоумением:

- Эй, вы чего? Совсем, что ли, рассудок потеряли? Али речь человечью позабывали?

И в этот момент в потолке над ними открылась крышка, тусклый лунный свет озарил их временную обитель. Хоть освещения было и немного, но в кромешной тьме с непривычки он светил словно несколько солнц. Вопрошающим оказался один из охранников каравана с разбитым носом, оттого все лицо его было в крови и державшийся за бок, видимо, там под одеждой была рана, нанесенная в бою. Тот посмотрел на открывшийся зев и прокричал: